ГИМАЛАИ. ДОБРЫЙ ПАСТЫРЬ ВОВКА КОТЛЯР
«Ради возможности пойти на Эверест, я согласился бы на любую работу, начиная с судомойки и заканчивая погонщиком йети»
© Тенцинг Норгей
«Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец»
(Ин. 10:11–16)
ИЗ ИНТЕРВЬЮ С В. КОТЛЯРОМ
— …не знаю, как это началось… Наверное, с детства, как собственно всё и у всех… С детства хотелось путешествовать, хотелось иметь какую-то профессию, которая бы позволяла увидеть мир… Чтобы не была рутинной… И в этом я ориентировался больше на приключенческие книжки. Хотелось, например, быть похожим на героев Джека Лондона. Очень нравились герои «Одиссеи Капитана Блада». Я даже жалел, что родился не в то время… Нам всем в детстве кажется, что мы родились не там и не тогда… На самом деле это, конечно, только иллюзия… Мы там, где мы должны быть. Куда нас назначили.
Ещё, я думаю, на меня повлиял мой родной отец… Хотя я его знал только до четырёх лет… Он потом погиб в автокатастрофе… Мама про него рассказывала, он был ужасный домосед. Но я про него помню другое. Он мне перед сном сказки-выдумки рассказывал. Не из книжки… Он рассказывал якобы про себя, про свои путешествия, где он идёт на корабле под парусом… или живёт на тропических островах… или пересекает океан… Видимо, он был романтик.
— Он какого года?
— Ой, наверное, даже не скажу… Когда он погиб, было ему за 50, а мне 4. Было это в 92-м…
— Значит… приблизительно 42-го?
— Да. Примерно так. Он мою маму на пятнадцать лет старше. Маме в этом году будет 64. Я мало не знаю про молодость отца… С этим мне не повезло… И родственников никого не осталось по его линии… Некому просветить меня в этом отношении. Я помню только эти истории-сказки. Только это у меня отложилось в памяти… Но это же не мало?!
НАЧАЛО
Идея гималайского трекинга к базовому лагерю Эвереста родилась в наших головах на Килиманджаро, когда мы с Анной Холодовой в Хоромбо (базовый лагерь Килиманджаро на 3720) повстречали только что спустившихся с Горы и от этого счастливых русских девчонок. Они-то нам и прожужжали все уши о прелести прогулки по Гималаям.
— Легче, чем Килиманджаро? — проникновенно заглядывая им в глаза (они же крутые, они же уже взошли!), вопрошали мы.
— Ой… да, куда легче!
— И чем Эльбрус?
— А то!
И мы повелись. Действительно… И высота вроде бы не большая, всего-то 5350 метров, и подъём равномерный, аж целую неделю идти, и шерпы-портеры, и относительно комфортные лоджи, не чета килиманджарским скворечникам… Гуляй — не хочу!
Идея родилась в конце февраля 16-го, у меня и Анны, а реализовывать ее я стал в сентябре, но уже с Галиной Резановой.
С Галей я познакомился в мае 2015 года. Она — одна из тех кого мой замечательный херр майор, Игорь Котов — «Кот», затащил на Эльбрус. Правда её восхождение завершилось не в таких мажорных тонах, как у меня, на спуске у неё прихватило колени, Игорь страховал её почти всю обратную дорогу. С досады она даже свои альпинистские ботинки под «кошки» продала, решила — гор с неё хватит!
Но не угадала!
После Килиманджаро я прислал ей отчёт, и Галя возгорелась желанием съездить куда-нибудь в горы с нами: со мной и Анной. Так и получилось. Вот, только поехали мы уже с ней вдвоём. Жизнь, она богаче планов…
Билеты на лоукостер Air Arabia до Катманду мы выкупили ещё в конце сентября. В начале октября оплатили первоначальный взнос в Клубе «7 Вершин» и определились с датами трекинга: 9–22 апреля.
Почему «7 Вершин»? А с кем? Может кто-то есть и дешевле (хотя куда уже, весь трекинг за 1000 долларов), но надёжнее точно нет. С «Вершинами» мы с Анной поднялись на Килиманджаро, и в целом, не считая некоторых накладок с прилётом и жильём, остались довольны.
Почему 9–22 апреля? Исходные даты были тоже апрельские — сезон восхождений на Гималаях апрель–май, позже, в конце мая — начале июня, на регион обрушивается муссон со своими кошмарными ливнями и снегопадами. А конкретные даты выбирала Галина, ей крайне важно было вернуться в Москву за неделю до конца месяца, на работе её ждала ежемесячная отчётность. Диспетчерская служба…
От сентября до апреля — полгода и целая зима. И я тренировался с грузами. Насмотрелся фильма «Everest», снятого каналом «Дискавери» в 2006 году, там один участник восхождения, астматик-датчанин, тренировался перед Эверестом, перенося 60 килограммов на 10 километров. Бак с водой он носил. Нет-нет, на Эверест я не собирался! Я подумывал про Аконкагуа, а там дорогие портеры, хоть и сама поездка уже недёшева. И я носил в рюкзаке 20 килограммов на 10 километров. «На кладбище с блинами», — говорил я друзьям. Вдоль трассы до городского кладбища и обратно. А «блины»… железные насадки для штанги. И… дотренировался. Дотренировался до того, что после Нового года уже не мог полноценно владеть правой рукой.
Грузы таскать я перестал, заменив тренировки томографией, физиопроцедурами и уколами… И ведь носил же без проблем 10 кг на 10 км… но нет! Нужно обязательно себя угробить. «Лучшее — враг хорошего!», в который раз убеждаюсь.
К апрелю я подошёл совсем «готовый» к восхождениям: с больной рукой, больной ногой (остатки июльского Эльбруса 2016) и в жуткой депрессии… А то, как же? «Скафандр», зараза, подмигивая разноцветными лампочками, пытался саботировать поездку, сколько бы его я не рихтовал и не мотивировал…
Но деньги заплачены, билеты куплены, Резанова даже трекинговые ботинки уже купила, деваться некуда! Назвался груздём… А то есть люди…
ИЗ ИНТЕРВЬЮ С В. КОТЛЯРОМ
— …есть люди… они, как пример, что в жизни всё достижимо, если ты этого действительно хочешь. Отговорки — они для слабых. Или не для слабых, а для тех, кто по какой-либо причине боится идти к своей мечте. У Олега Куваева есть потрясающая фраза в рассказе «Розовая чайка», девушка говорит главному герою, что он хороший человек, герой спрашивает: «Почему?» А она отвечает: «Потому что ты живешь по мечте… А большинство людей жить по мечте трусит». Как-то так. Фраза зацепила меня. Я каждый день вижу сотни примеров, когда у людей есть куча возможностей, куча шансов… И все же ходят на своих ногах… у всех, слава богу, есть руки… глаза… Но они находят отговорки — почему не могут идти к своей мечте…
— Вот! А тут, такой идёшь и страдаешь: больное плечо…
— Да. У меня есть знакомая девочка, примерно моя ровесница, у неё точно ДЦП. И, тем не менее, она сходила на Килиманджаро. Представляешь? Сходила на Арарат, к базовому лагерю пика Ленина, несколько треков в Непале, поднялась на Эльбрус с третьей или с четвертой попытки… Она пытается бегать полумарафоны, блин! И поэтому, когда мне здоровый парень, мой ровесник с пивным брюшком, рассказывает, почему он не может… Я… я… Да не обязательно реализовывать себя в путешествиях! Можно реализовывать себя в музыке… в живописи… Там тоже люди реализовывают себя в своей мечте. В том, о чём они мечтали с детства…
— Да хоть сесть на Харли-Дэвидсон… в косухе и казаках…
— Да хоть сесть на Харли-Дэвидсон… В косухе и казаках. Просто большинство людей находят отговорки и отмазки, почему они забыли о своей мечте, забыли о том, о чём они мечтали в юности…
— И в детстве…
— И в детстве… Поэтому я какое-то время был такой неугомонный. Ведь, кому-то со стороны может показаться, что мне вообще всё очень легко далось. По мановению волшебной палочки… Эверест… «7 Вершин», клуб я имею в виду… Все эти мои поездки по миру… Как будто у меня кто-то за спиной стоит и за ниточки дёргает… А это ни фига не так!
ПЕРЕЛЁТ
— …вон наш гид! — ткнул я Гале в сторону стойки Air Arabia.
8-го апреля в 12:00 мы прибыли в аэропорт Домодедово, отыскали стойки лоукостера, где уже вместе с какими-то парнями регистрировался Владимир Котляр, молодой, двадцатидевятилетний крепкий парень — наш гид от «7 Вершин».
Я подошёл, поздоровался, представился, мы обменялись парой фраз, я показал на Галю, та кивнула Владимиру, и я вернулся назад.
— Тут еще пару групп грузятся. Вон тот с длинными волосами…
— …Блондин?
— Да. Он из Крыма, ведёт народ на трекинг вокруг Аннапурны.
Знаменитых трекингов в Непале несколько.
Трекинг к базовому лагерю Эвереста — куда идём мы.
Трекинг к базовому лагерю Аннапурны (восьмитысячник с нравом капризной женщины-убийцы).
Трекинги вокруг Аннапурны и Манаслу (еще один восьмитысячник, их всего четырнадцать, восемь в Гималаях, в Непале, остальные в Каракоруме, в Пакистане).
— Наших кого-то видишь? — крутила головой Галя.
— Если и вижу, то всё равно никого не узнаю.
Всего «заявилось» восемь участников, но в последний момент осталось шесть. Двое «сошли с дистанции» до начала поездки.
— Ладно… Познакомимся. Давай подтягивать вещи…
Наш багаж: два больших чемодана. Это нам в «Вершинах» посоветовали не тащить с собой рюкзаки — всё равно портеры носят баулами, а упаковать всё в чемоданы, как пляжным туристам. Вышло два чемодана по 25 килограммов. Как-то много всего оказалось. У меня только детских мясных консервов было почти четыре килограмма. Есть же мне что-то надо, а с Азией в этом отношении всегда проблемы. Специи… Чеснок… Лук… Из перечисленного, мне с моими проблемами ЖКТ, ничего не подходит. Изначально я заказывал багаж на 20 килограммов — лоукостер за каждый чих берёт деньги: за еду, за места, за возможность переоформить билеты на другую дату, за килограммы багажа, — но когда пришло время собирать багаж, неожиданно выяснилось, у меня 24 килограмма, а еще не всё! Посоветовавшись с Галиной, решили переоформить билеты на 30 кг груза, так получалось существенно меньше доплаты.
Багаж сдали, зарегистрировались, прошли паспортный контроль, зону досмотра, посидели в зале ожидания и в 14:10, как и полагалось лоукостеру по расписанию, рейсом G9 956 вылетели в аэропорт Шарджа Объединенных Арабских Эмиратов.
Ещё когда мы получали страховки, менеджер из «Вершин» (кроме чемоданов) рассказал нам: со 2 февраля 2017 года в ОАЭ российскому гражданину не нужно оформлять визу. Можно просто из аэропорта Шарджи, куда мы прибываем в 20:10, взять такси и уехать в Дубай.
Мы так и сделали.
Главная наша ошибка — мы не обменяли доллары на местные дирхамы. И таксисты-пакистанцы нас обсчитывали на курсе, как… как глупых русских туристов. Поездка из Аэропорта Шарджи в «Дубай Молл» нам обошлась вместо 20 долларов, в полновесные 30 за машину! А народа нашего для посещения Дубая вдруг набралось много, человек восемь, пришлось брать две машины.
С такси в аэропорту чуть не вышел казус, мы, завидев минивэн с женщиной-водителем, ринулись к ней, размахивая руками. Во-первых, минивэн мог нас забрать всех сразу. Во-вторых, мы инстинктивно полагали, что женщина нас обманывать не станет. Оказалось: женщины там возят исключительно женщин… Восток, ислам. На обратном пути мы видели двух женщин-пилотов в длинных платьях и в чадре, но с погонами. Надо полагать, возят они только эмирш и шахинь.
А Дубаи нас поразили… Циклопичность строений, блеск золота, толпы туристов, обилие воды и роскошь… Бесчеловечная, броская, показушная роскошь. Она лезла отовсюду. Нефтедоллары, обращенные в небоскребы: восьмисотметровый Бурдж-Халив, Башня Розы, Парус… В самоходное метро — вагоны, перемещающиеся без машинистов. В аквариумы для акул. В танцующие фонтаны. В полицейских на Бентли! Представляете, у них полиция ездит на Бентли! Форменное безобразие…
Посетив «Молл», полюбовавшись на Бурдж-Халиф и танцующие фонтаны, мы решили: а почему бы нам, простым русским туристам, пролетающим в Гималаи, не искупаться в Персидском заливе? Вода-то, аж плюс 29! И ближе к полуночи мы пошли искать между бесконечными дубайскими стройками проход к морю…
Стройки… Стройки… Стройки… В прожекторах и кранах, в фонарях и лебёдках, с грохотом отбойных молотков и сверканием сварок, бесконечные стройки. Кажется, дубайские арабы решили застроить каждый квадратный метр берега. Да что там берега? Они и залив уже взялись застраивать на искусственных, повторяющих карту мира, островах. Не найдя прохода и отчаявшись, мы взяли такси и поехали на Джумейра-бич, самый знаменитый пляж Дубаи. Ехали двумя машинами, не сговариваясь куда именно (Джумейра не только самый знаменитый, но и очень большой пляж), а приехали так, что машины встали рядом. Парадокс!
На Джумейре наша молодежь искупалась, а мы с Галиной посидели не песочке, подышали морским воздухом и пофотографировали знаменитый небоскрёб «Парус» — Бурдж-эль-Араб.
Когда-то давно была у меня мечта, воочию увидеть этот знаменитый небоскрёб. Чем-то он меня притягивал… Своей экзотичностью что ли? Море, странной романтичной формы небоскрёб… «Белеет парус одинокий…» Время шло, мечты менялись, некоторые канули в Лету, многие потеряли свой блеск и привлекательность… Увидеть Бурдж-аль-Араб из таких. И всё же она исполнилась… Очень сильная оказалась мечта. Все настоящие, сильные мечты сбываются. Правда-правда. Хотя в определении мечты обязательно присутствует условие её «несбыточности». Сбылась? Значит, уже и не мечта.
Возвращаясь в аэропорт, я думал: наверное, стоит приехать сюда с Софико. Как в диковинную волшебную страну… Как в сказку. В экзотическую восточную сказку из «Тысячи и одной ночи». На недельку… Не больше. А то будет утомительно.
Пройдя хитроумную систему опознания (паспорт в ней привязывается к некоторым биометрическим характеристикам лица, вероятнее всего и исходя из того, как широко приходилось раскрывать глаза, к радужной оболочке глаза), мы вернулись в аэропорт. Досидели в кафе до вылета и в 3:50 местного вылетели в «Родное Катманду».
«Мы не гуляли по Вселенной
С песней вдоль и поперёк,
Но можем смело сказать наперёд —
Нет места лучше и в Раю,
Чем родное Катманду»
Так почти двадцать лет назад пел Армен Григорян (Крематорий), а я с энтузиазмом подпевал. Разве ж мог я тогда подумать, что отправлюсь туда? Да, никогда!
В полёте мы мучились. Сном, те замысловатые фигуры тела в самолёте с не откидывающимися спинками кресел, ни в коем случае назвать нельзя. И мы мучились. Но через четыре часа за иллюминатором рассвело, и появились высоченные заснеженные горы. Гималаи. Это за ними мы ехали, это про них мечтали. Угадать, которая из них Эверест, мы не могли, и только «щёлкали» и «щёлкали» фотоаппаратами мобильников в иллюминатор…
Безоблачным утром, в начале апреля… в 9:35 непальского времени (отстоит от московского на странные 2 часа 45 минут) самолёт авиакомпании Air Arabia произвёл мягкую посадку в аэропорту имени восьмого короля Непала Трибхувана.
Таможня, паспортный контроль, 25 долларов, виза (электронную анкету заполнили ещё в Москве), и нас у выхода из аэропорта встретили представители местного филиала компании «7 Вершин». Венок из ярко-оранжевых календул, рукопожатие… С недосыпу я принял какого-то непальца за представителя компании и отдал ему свой чемодан (как год назад Анна в аэропорту Килиманджаро), он честно его притащил к машине и тут же взялся клянчить заработанные деньги. Мелких разменных не было — всё потратили в Шардже — ничем помочь бедолаге я не мог, вот ведь беда. Никогда не отдавайте багаж в чужие руки! Обиженного помощника отогнали, подпортив карму (грехи наши тяжкие…), двери микроавтобуса закрыли и…
Ну, что? Привет, Катманду! Привет, Непал! Я приехал…
ИЗ ИНТЕРВЬЮ С В. КОТЛЯРОМ
— …я пришёл в альпинизм лет в семнадцать… Причем на самом деле я не хотел заниматься альпинизмом как основной деятельностью, я хотел просто дойти до третьего разряда, чему-то научиться… ну, там работать со снаряжением, с верёвками…
— Это был просто интерес?
— Это был прикладной интерес. Я хотел научиться всему этому, чтобы потом использовать это в путешествиях. У меня не стояла цель: ходить только по горам. Я хотел путешествовать!
— То есть альпинизм, как элемент путешествий…
— Да! Перед этим лет в шестнадцать я сам сходил в горы… Поднялся… Начал спускаться по кулуару… И вызвал камнепад. Чуть не остался там… Когда спустился, весь в ссадинах, синяках, перепуганный, полуживой… подумал, блин, наверное, надо учиться ходить по горам. (Смеётся)
— «Наверное, есть какие-то правила для этого…» — подумал ты…
— Да! Появился повод искать секцию альпинизма… И когда нашёл, я пришёл туда с одной целью — чему-то научиться за максимально короткий срок. Сходить несколько раз в альпинистские походы, потренироваться, а потом что-то искать для себя… Какие-то следующие этапы… Но так получилось, в альпинизме я застрял надолго.
КАТМАНДУ
Разных столиц я видел немало. И относительно (относительно!) ухоженных европейских и кричащих контрастом азиатских. Катманду из последних. Невысокий (не выше трёх-пяти этажей), грязный и, в общем-то, нищий город. Возможно, если с ним познакомиться поближе и подольше, он вызовет устойчивые положительные эмоции. Возможно, если посмотреть на его исторические достопримечательности, он вызовет к себе уважение (хотя ему, кажется, плевать — уважают его или нет какие-то там белые туристы, сотни лет стоял без этого уважения, и ещё столько же простоит). Всё возможно. Но первое впечатление не в его пользу. Типичный индийский город с пагодами, храмами, ступами, скульптурами богов, тощими коровами и нищими на улицах. На весь город несколько заасфальтированных улиц, остальные когда-то таковыми были, но возможно, после землетрясения 2015 года разрушены, и теперь они скорее грунтовые, и если сухо, то пыль до небес, а дождь — грязь по щиколотку.
Впрочем, с таким подходом к дорогам, которое сформировалось у русских чиновников — а сформировалось оно у нас с незапамятных времён — после незначительного всплеска в эпоху развитого социализма, нас ждёт тоже самое. По крайней мере, за Самару я не беспокоюсь, там дороги уже почти такие, хотя, у нас никаких землетрясений не было! (Тьфу-тьфу-тьфу. Не дай бог.)
И…
Но всё-всё… больше не буду ворчать…
Нормальный город Катманду! Нормальный! Весёлый! Говорят, травы достать свежей можно, сам не проверял и вам этого не говорил. Ок?
Нас привезли в пятизвёздочный отель Yak&Yeti (в названии сразу обе достопримечательности Непала, там всё называется либо так, либо эдак, либо по названиям известных гор). Быстрое заселение нам не грозило, ожидалось оно не ранее 14 часов, поэтому мы бросили вещи, и с нашим гидом, с нашим «пастырем», отправились в местный филиал «7 Вершин», засвидетельствовать почтение, воспользоваться бесплатным интернетом, попить кофе, а, главное, узнать: ну когда уже завтра вылет в Луклу?!! Трекинг начинался из высокогорной деревни Лукла (2800), а туда нас должны доставить самолёты местных авиакомпаний.
Отметившись, засвидетельствовавши, испив кофе и отправив сообщения близким и родным, про самолёт обещали уточнить позже, мы обменяли по 500 долларов на местные рупии и пошли на завтрак…
Еда. Еда в Азии — всегда игра в рулетку. Особенно для меня.
В своих описаниях поездок я часто упоминаю о неких моих проблемах с питанием. Да, у меня хроническое заболевание поджелудочной железы (последствия панкреонекроза). Да, я вынужден придерживаться диеты. Но я не хвалюсь и не горжусь этим. Нечем. Сам виноват. Я просто хочу дать понять таким же страдальцам, как я: ездить по миру и даже ходить в горы с заболеваниями ЖКТ можно! Слышите? Можно! Конечно, если вас захотят понять. Обычно понимают. На Эльбрусе понимали, на Килиманджаро понимали… Но во избежание эксцессов я обычно беру с собой детские мясные консервы «Тёма» и каши в пакетах. И в этот раз взял с собой более тридцати банок, рассчитывая в случае необходимости смешивать их с единственным совершенно безобидным и интернациональным азиатским блюдом: «white rice» — варёным без специй белым рисом.
Владимир отвёл нас в кафе под открытым небом — в Катманду весна, больше похожая на лето — и народ с голодухи, толком же в перелёте не ели, накинулся на местные пищевые достопримечательности: сиззлер — шкварчащее на сковородке мясо с овощами, разную лапшу и картошку. Я заказал белый рис и варёные яйца. Не обошлось без сюрпризов: яйца принесли чищенные…
Потом методом проб и ошибок я найду вполне съедобные для себя продукты или научусь заказывать местные, скорректированные фразой «ноу гарлик, ноу спайси». Съедобными окажутся простые супы с лапшой, овощные салаты, местные варёные (их ещё иногда жарят) пельмени — момо и, конечно, хлеб. А народ будет пытаться отыскать себе истинно восточную пищу. Чтобы, ух! Чтобы, как огнедышащий дракон. Им это удалось. Уже в горах. Когда подали корейскую фастфудовскую лапшу, вроде «Доширака», чуть ли не в бумажном стаканчике…
К моменту завтрака (или обеда?) нас туристов уже было четверо.
Ваш покорный слуга.
Галя Резанова.
Молодой, двадцати шести лет, юрист из Москвы Равиль (московский крещённый татарин). Молодой человек — без горного опыта.
И тридцатисемилетний бывший врач, а ныне бизнесмен из Красноярска, Артём. Артём много походил по туристическим походам, но в горах тоже не бывал.
Не хватало ещё двоих. Один — Денис, вроде бы уже прилетел, второго — Влада, ждали ближе к вечеру.
Плотно перекусив, мы озаботились мобильной связью и прикупили местные симки NCell. Они обеспечили нам бесперебойный интернет в Катманду, и вполне себе перебойный интернет в горах, хотя, согласитесь, это лучше, чем ничего. Представляете, идёте вы по тропе в Гималаях, фотографируете пейзажи и отсылаете родным и знакомым в Москву или другой российский город? Может, не с первой попытки, но всё же… Помнится, лет двадцать назад на Севере даже в поля мы выезжали без радиостанций. Что ни говори, прогресс на лицо.
К трём мы, наконец-то, заселились в наш пятизвёздочный отель. А тут и пятый объявился — Денис, тридцатишестилетний авиадиспетчер из Магадана. Турист и восходитель на Эльбрус с севера.
Владимир объявил инвентаризацию снаряжения, мы разложились, а наш гид обходил комнаты, лично осматривая вещи. По итогам осмотра нам с Галиной нужны: баул на 120 литров для вещей, и противоснежно-противопыльные гетры для Резановой. За ними мы и отправились с Владимиром, который хотел прикупить себе штаны, и Денисом за компанию. Артём и Равиль с нами не пошли, отправились посмотреть на ритуальную кремацию в храмовый комплекс Пашупатинатх, население в Катманду преимущественно индуисты. Меня после Гокарны (священного города в Индии) сие действо не привлекало. Очень специфичное зрелище.
Приобрести горное снаряжение в Непале легче простого. Единственное чего стоит остерегаться — массовых подделок. Очень много их на знаменитые бренды Marmot, NorthFace, Mammut и проч. Хотя соотношение цена/качество даже этих подделок вполне удовлетворительное. Массу магазинчиков с таким псевдофирменным и фирменным снаряжением можно встретить по дороге в туристическую Мекку Катманду — район Тамель. А уж, сколько их в самом Тамеле…
Мы купили баул и гетры, только потом оказалось — и то, и другое, полная дрянь… Но уж, сколько заплатили.
Ходили мы в этих орущих и бибикающих мотоциклами каменно-фанерных «джунглях», постоянно шарахаясь: то от кучи вонючей грязи, то от жертвенного заляпанного кровью алтаря, то от толпы местных увеченных нищих… А Владимир чувствовал себя в этом царстве закоулков и переулков, как рыба в воде. Штанов он не нашёл, но между делом привёл нас в кафе, где встречался с сотрудницами компании, с коими ему предстояло уже после нас вести группу на Айленд-Пик.
Поначалу мы присоединились к встрече. Послушали хвалебные песни нашему гиду, порадовались за себя… но потом мы с Галиной (Денис остался) засобирались в отель. Вечерело, становилось прохладно, всё-таки не май месяц, надо было немного утеплиться перед общим ужином в открытом кафе.
К восьми местного времени (в Москве в 17:15) мы вновь, теперь уже полной командой, собрались в «нашем» кафе.
Наконец-то прибыл наш шестой коллега, двадцативосьмилетний программист. Высокий, таких ещё называют долговязый, слегка заикающийся молодой человек из Владимира — Владислав. Удачный Килиманджаро и две попытки Эльбруса — его послужной список в горах.
Всё, группа в сборе. Завтра в горы…
— Ты знаешь… а мне понравился Володя, — на сон грядущий зевая сообщила мне Галя.
Я только вздохнул… Конечно! Такие всем девчонкам нравятся. Сегодня в кафе вон какие дифирамбы ему распевали…
— Завтра каши с утра поедим… — сухо сказал я. — А то до завтрака сдохнем.
Завтра подъем в 4:00. В 5:30 нужно быть в аэропорту.
Так сказал Володя…
ИЗ ИНТЕРВЬЮ С В. КОТЛЯРОМ
— …Володя, ты же служил в армии?
— В армии я сначала попал в рембат, во внутренние войска. Отслужил там полгода, и всё время упрашивал офицеров перевести меня туда, где мне будет интересно. Очень хотелось в разведку. Офицеры говорили «да-да», но шло время, и ничего никуда с места не двигалось.
— Физическая форма у тебя уже была? Ты же в разведбат-то просился не просто так…
— Ну, во-первых, у меня были разряды по альпинизму и единоборствам… Во-вторых, перед армией я два раза в неделю бегал по 18 километров с преодолением водной преграды… Я очень хотел попасть в армию.
— Может быть, ещё поэтому институт для тебя не был актуален, институт же часто бывает этакой отмазкой от армии?
— Наверное…
— И тебя совсем не страшила армия?
— Вообще, нет! Я хотел служить… Посмотреть что это, как это… Какой-то период даже хотел там остаться. Но это отдельная тема. В общем, служил в рембате, и ничего никуда не двигалось. Служить было скучно, и я попросил маму послать ксерокопии моих спортивных документов в штаб округа в Ростов-на-Дону. И буквально через неделю меня перевели в отряд специального назначения «Вятич». 15-й отряд, он в Армавире базируется, а там я попал в отделение горной подготовки, учебного центра «Хацавита», что в станице Ахметовская. И сразу подписал контракт. Прослужил полгода и… разорвал контракт. Я так жалел… Прямо, писал рапорт и жалел. Была, конечно, причина… Барышня на гражданке. Короче, опять отмазки! Мы уже говорили об отмазках. Надо было просто хер забить и служить дальше! Но это фрагмент моего пути, который привёл меня туда, где я сейчас нахожусь. В общем, разорвал я контракт и перевёлся в ОБОН (отдельный батальон особого назначения) … Да не было там ничего «особого»! Была просто армейская служба. Ничего сверхъестественного. Сегодня, когда я пишу в анкетах, что служил в спецназе, мне даже как-то неудобно. Я же себя спецназовцем не считаю. Друзей у меня спецназовцев много, настоящих спецназовцев. А я так… Послужил чуток. Но служа в армии, я встал на горные лыжи, и это были мои первые горные лыжи. И мне понравилось! В армии я первый раз ходил на снегоступах по горам. Первый раз пробовал рыть и ночевать в снежной пещере. То есть какие-то навыки для себя я получил даже за тот короткий период, который там послужил. И всё это мне очень нравилось. Опять же служба меня свела и познакомила с хорошими людьми. По крайней мере, служба в отряде. А после армии начался другой период. Было мне 20 лет…
— Совсем недавно, надо сказать, это было…
— Да? 9 лет назад… Почти десятка! Чего ж недавно?
— Ребёнку, когда два года, то год назад это вообще страшно давно…
— Ну, в общем, согласен. После армии был короткий период скитаний, поиска себя… Я дембельнулся, но у меня стразу появилась ответственность. Не за себя, за других. У меня была женщина… а у неё было трое детей от первого брака. А я на тот момент считал себя мужчиной, и решил, что обязан взять на себя такую ответственность. Это было моё личное решение. Многие друзья говорили: дурачок, загоняешь себя в кабалу… света белого невзвидишь. Они ошибались! Мне вообще много раз говорили, что мои мечты, мои желания, всё это нереально. «Ничего не получится», — говорили они. А когда получалось, мне говорили: «Ну, хорошо, сейчас ты женишься, и у тебя точно ничего не будет получаться!» Я женился, и у меня опять что-то получалось… И всё это продолжается до сих пор. Сейчас у меня молодая жена, я купил дом и землю. И мне опять говорят, что у меня ничего не получится… Не будет ни нормального дома с землёй, ни путешествий… Я ничего не буду успевать. Посмотрим. Я надеюсь, в очередной раз всех разочарую… (Смеётся)
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. ЛУКЛА (2840) — ПХАКТИНГ (2610)
— Разочарую вас! Если ножи у вас в ручной клади, то всё достаём и перекладываем в багаж! Трекинговые палки, ножи — всё в багаж! — командовал Володя в аэропорту перед регистрацией. Народу лететь в Луклу, и не только, было прорва.
— Как, блин, в приличном аэропорту… — ворчал Равиль, перебирая свой рюкзак.
— В приличном — в приличном…
У нас с Резановой теперь общий баул на 30 кг. Утром еле-еле всё в него запихали. И ведь вроде всё нужное. Но сколько же всего?! Но я знаю, это всё нижнее бельё Резановой. Нам, мальчишкам, нужно буквально двое трусов-неделек. На первую неделю недельку и на вторую… А женщинам… Чего только женщинам не нужно…
— Мы и багаж можем полететь разными рейсами, — рассказывал Володя, — такое тут часто… Потом будем ждать. И, наверное, ещё нужно доплатить. По билету только 15 кг можно на человека.
— Большая доплата?
— Ерунда… По доллару за килограмм. Так, кажется…
Регистрацию прошли. Багаж сдали. Нас отправили в накопитель.
— Всё… — Володя принялся открывать коробку с завтраком из отеля, — теперь ждём…
Но позавтракать нам не удалось, объявили посадку, и мы сложили всю еду обратно в коробки и рюкзаки.
Самолёты «Дорнье» (я уже и фирму такую забыл!), похожие на Л–410, грузились пассажирами и багажом.
— Если сесть слева, то можно будет увидеть Эверест… — умничал кто-то из наших.
— А если справа?
— Справа?.. Справа, наверное, не увидишь Эверест.
— Логично!
— Резанова, ты неправильно села… — я брякнулся в кресло рядом со своей компаньоншей.
— Почему?
— Ты села справа, и теперь мы не увидим Эверест… И в этом, безусловно, будешь виновата ты!
— А то кто же? Конечно… — кивнула Галина, пристёгиваясь ремнём. Как-то она подозрительно легко согласилась… К чему бы это? Так вот сначала соглашается, а потом подушкой ночью… И никуда не денешься, одноместных номеров в горах, можно сказать, не бывает.
Загрузились, расселись, «Дорнье» раскрутил винты и начал рулёжку. Кабина пилотов открыта, видно, как они нажимают кнопки, щёлкают тумблерами, давят на педали… Вырулили на ВПП. Встали на тормоз. Поддали газу… Прогрели двигатель… И вдруг побежали… побежали… подпрыгнули… полетели!
— Резанова, — сквозь шум винтов орал я, — доставай завтрак, доедать будем!
Хоть слева сиди, хоть справа… Всё равно, где Эверест никто не знал, а гид наш под равномерный гул моторов задремал, спросить не у кого. Нет-нет… сами Гималаи поднимались слева! Но какие там вершины, где Эверест, где Макалу… кто же их знает?
Летели минут сорок. Успели позавтракать и даже вздремнуть. Перед заходом на посадку самолёт стал резко снижаться и выполнять крутые эволюции — прицеливался на глаз. Приводов никаких нет, а полоса…
Про полосу в Лукле не писал только ленивый. Я не буду. Скопирую текст из Википедии:
«Аэропорт имени Тенцинга и Хиллари (до 2008 года — аэропорт Лукла) — небольшой аэропорт в городе Лукла в восточной части Непала. В январе 2008 г. переименован в честь первых покорителей Эвереста: Тенцинга Норгея и Эдмунда Хиллари.
ВПП аэропорта протяжённостью 527 метров расположена под уклоном в 12% на отметке 2860 метров над уровнем моря. Из-за сложного ландшафта все приземления выполняются с торца 06, а все взлёты — с 24. Из-за большого уклона торцы ВПП различаются по высоте на 60 метров. Торец 06 находится прямо на краю обрыва, уходящего в семисотметровую пропасть, а 24 — у подножья четырёхтысячного хребта. Перрон оборудован четырьмя стояночными площадками и вертолётной площадкой. Взлёты и посадки выполняются исключительно по VFR, так как из навигационного оборудования в аэропорту есть только радиостанция.
Благодаря своей близости к Эвересту, аэропорт пользуется популярностью среди альпинистов, начинающих восхождение из Луклы. Несколько авиакомпаний выполняют рейсы сюда из Катманду, однако, полёты здесь возможны только днём и при условии хорошей видимости. Погода в районе аэропорта непредсказуема; и её неустойчивость становится причиной частых отмен авиарейсов. ВПП позволяет принимать только вертолёты и самолёты короткого взлёта и посадки, такие, как De Havilland Canada DHC–6 Twin Otter и Dornier Do 228»
Но страшнее не садиться и взлетать с этой полосы, страшнее смотреть со стороны, как это делают другие… Любой взлёт, как правило, сопровождается звучным вздохом и фразами, которые скорее следует считать междометиями: «Fuck!» «Ё!» «На…» В общем-то, вполне традиционные фразы восхищения мастерством пилотов. Не одни русские умеют материться на закат.
Сели. Выгрузились. Как и предсказывал Володя, багажа нашего нет. Как в воду глядел наш мудрый гид…
В Лукле холодно. По сравнению с Катманду, очень холодно и сильно ветрено. Многие непуганые европейцы прилетели в шортах и майках. Володя со словами: «Нужно представлять Россию с хорошей стороны…» накинул свою куртку с фирменной надписью «7 SUMMIT» на плечи молодой немки. Не заигрывая, испросив разрешение у её парня, просто чтобы не замёрзла немчура бестолковая.
Багаж ждали два часа. Потом ещё час разбирались с шерпами, кто и что понесёт. От шерпов переговоры вёл их главный, он же второй гид нашей группы, шерпа Намгель. Остальные трое будут молчаливыми портерами…
Запутал? Шерпы — портеры, портеры — шерпы… Давайте разбираться…
Портер — по-английски «носильщик». А «шерп», правильнее «шерпа», — название народности. В Непале их много. Ситуация, схожая с Кавказом, когда возле гор обретается немалое количество народов и племён. Шерпы — лишь одна из народностей Непала. Есть ещё знаменитые гуркхи, есть, собственно, непальцы, есть лимбу, раи, таманги, невари и ещё косой десяток других всяких.
Раньше шерпы традиционно выполняли функции обеспечения поддержки высотных восходителей, у них хорошая природная горная акклиматизация, они способны выдержать и высокие горы, и тяжёлые грузы. Но в последнее время в качестве портеров всё больше привлекаются раи. Шерпы — белая кость. Но у нас в группе всё же шерпы.
Наконец-то около двенадцати, всё получив и обо всём договорившись, мы покинули, похожую на городок Дикого Запада, Луклу и начали путь к нашей цели, к базовому лагерю Эвереста на 5360.
Но не сразу начнём мы набирать высоту, а станем медленно подкрадываться, привыкая и акклиматизируясь. И в первый день даже снизим высоту. Прилетели на 2800, а ночёвка назначена в трёх часах перехода в Пхактинге на 2610.
Погода по пути стояла горная. На солнце жарко, в тени и на ветру прохладно. Не знаешь, что надевать…
Шли мы по широкой каменной тропе, вьющейся между горой и ущельем. Справа гора. Слева ущелье. Справа облака и небо над горами, слева горная река на дне ущелья. Небо, горная река, каменные дома, зелень, цветущие вишни и горы, горы, горы… Горы справа, горы впереди, горная тропа под ногами… Гималаи… Самые высокие горы на планете. Гордые и независимые. Ни от людей, ни от богов, разве что Сам Яхве рассердится на них, как было в 15-м, когда после землетрясения Эверест стал ниже на 2,5 см и сдвинулся на 3 см на юго-восток. (Только на 2,5! и только на 3!)
Первый час я шёл с трудом. Организм-скафандр никак не хотел участвовать в таком вселенском безобразии, как трекинг в Гималаях! Он то захотевал пить, то п;сать, то у него начинала стрелять коленка, то болеть голова, а то его вдруг начинало качать из стороны в сторону. Промучился я до обеда. А после, наевшись каши с моими мясными консервами и напившись сладкого чаю, я вдруг ожил и пошёл… В Пхактинг я уже вошёл уверенно, не качаясь, в приличном состоянии. Как в прочем и все остальные.
День закончили купанием в реке (кто мог и осмелился искупаться в обжигающе-ледяной воде) и ужином. Я заказал «чикен момо», те самые пельмени не пельмени, хинкали не хинкали, манты не манты, что-то наподобие… с курицей, что понятно из названия. Взял их, предварив фразой «ноу спайси, ноу гарлик». Есть можно. Артём с Равилем решили попробовать местный ликёр. И выяснили: пить нельзя. Пока пробовали, ещё выяснили: я — самый старый в команде. Эдакий мамонт… динозавр. Но Володя на это только отмахнулся:
— Палычу хорошо! Палыч — молодец. Ему уже было столько, сколько нам. Он уже был таким, как мы. Вот, неизвестно, будем ли мы в его возрасте, как он…
Врал гид, а точнее, не знал. Никогда я не был «таким» в их возрасте. В их возрасте я работал на Севере, дружил с вездеходами и вертолётами, пил водку и спирт, курил… Боже мой… я курил! Ужас! А они молодцы. И физическая подготовка у них лучше. И сами они… «Где мои семнадцать лет?..» А, Резанова, где наши семнадцать лет? Молчишь…
Позже, уже часов в девять, вся группа спала без задних ног! На завтра Володя пообещал длинный переход, пять мостов, и восхождение по ступенькам на 500 метров… (это больше 150 этажей!). Кто-то, услышав, ойкнул, но Володя отрезал:
— Не ссать!
Он брутальный, наш гид, у него к рюкзаку привязаны три сушёных леща (тесть перед поездкой вручил, досушить надо — пояснял он) и кукла йети. Кукла уже бывала в Лукле. И не только… Ой, не только… А сколько девичьих сердец взволновала эта кукла по всему миру…
ИЗ ИНТЕРВЬЮ С В. КОТЛЯРОМ
— Ты хотел ездить по всему миру. А как ты попал в океан?
— В океан? Мне было 20 лет. И ты помнишь, я был женатый человек и, аж, с тремя детьми. Надо было работать, а просто работать, как все, не хотелось. (Смеётся) Но всё же я поработал на обычной работе. Сначала устроился продавцом в магазин «Магнит». Представляешь, я целый месяц работал продавцом в «Магните»?! В конце концов, послал всё к чертям… Не могу я так! А когда началась Олимпийская стройка, поехал в Адлер разгружать вагоны с камнями… Неделю разгружал, потом сел в поезд, домой съездить на пару дней, еду, а тут звонит мой племянник, Саня Романенко, я его очень люблю… Среди моих родных, близких и вообще людей, которых я знаю, он мой самый любимый человек.
— Это сын той сестры, которая старше тебя на 16 лет?
— Да… Я его просто обожаю, я в нем вижу, наверное, самого себя… И вот, он мне звонит и говорит: Вова, тут такое дело… у меня друг с работы (Саня тогда работал сварщиком) нашёл на остановке объявление… Вербуют чуваков на Камчатку, на рыболов. Поедем? Я говорю: конечно, поедем! Это было, кстати, единственный раз, когда он сколыхнул меня с места… А не наоборот. Я говорю, да… давай, конечно, поедем. В общем, в течение недели мы связались с Петропавловском-Камчатским, договорились: что, куда, какие документы отправить… Нам билеты взяли… Мы, правда, до последнего думали, что это какой-то очередной развод-обман. Но с нас денег никто не просил, билеты взяли, мы сели в Краснодаре в поезд до Москвы, а из Москвы до Петропавловска-Камчатского уже самолётом. И вот, представляешь, мы на Камчатке, что само по себе уже мечта! Я до сих пор хочу вернуться на Камчатку. Я влюбился в те места! Из всех мест, где я был, это одно из самых моих любимых. Есть Патагония, вместе с Пунтаренасом, есть Гималаи, и есть Камчатка… Камчатка — сказочное место и ему хочется посвятить больше времени, чем мне удалось.
— И в Долину Гейзеров ездил?
— Нет.
— Тебе было достаточно тех вулканов и океана?
— Да, я, по сути, увидел только один Авачинский вулкан. Вот, вулкан, а вот, Авачинская бухта… Мы там две недели чему-то поучились, на каких-то матросов… Получили корочки… Сели на БАТМ «Бакланово» компании «ОкеанРыбФлот». БАТМ — это аббревиатура, Большой Автономный Траулер Морозильщик. У них много БАТМов… Сами ловим, сами морозим… Сели на БАТМ и ушли на четыре с половиной месяца в рейс. Сам рейс четыре месяца и плюс две недели выхода и захода в бухту… Ушли, и только через четыре с половинной месяца вернулись… Представляешь?
— И сколько ты поматросил?
— Ну вот, те самые четыре с половиной месяца. Один рейс. Потом вернулся… Опять же по семейным обстоятельствам. Там же женщина, трое детей… На Камчатку она ехать отказалась наотрез… Надо было, наверное, опять все послать! Но я опять так не сделал. Но это снова привело меня туда, где я теперь.
— Денег хоть заработал?
— Да-а-а-а. Денег заработал. На тот момент было достаточно. Даже более чем достаточно.
— То есть контора поступила честно, не кинула, привезла… поработал, заплатила деньги…
— Честно сказать, я даже много раз хотел вернуться. Даже уже работая в горах, хотел вернуться на годик — на два порыбачить. Потому что, во-первых, мне понравилась моряцкая жизнь…
— Ты бродяга!
— Во-вторых, мне очень понравился коллектив на БАТМе. У меня какие-то знакомые попали на другой траулер, и когда вернулись, рассказывали какие-то ужасы… Чуть ли не с тюрьмой корабль сравнивали. А нам с братишкой повезло, потрясающий коллектив. Было там парочка конфликтов, но всё улаживалось на уровне ментальных полувзглядов…
— А сколько вас было на траулере?
— Девяносто человек.
— Девяносто человек, четыре с половиной месяца — озвереешь!
— На самом деле народ был потрясающий! Несмотря на то, что мы с Саньком были новички и вообще ничего не знали, ни о море, ни о корабле, ни о рыбалке, мы очень быстро вжились в коллектив… И капитан был классный! Мне реально понравилось. Я иногда с ностальгией пересматриваю фотографии, и часто вспоминаю всякие истории… В общем, это была классная работа, и я, наверное, посоветовал бы её всем молодым людям, которые не имеют за плечами ничего и никого, за кого бы они несли ответственность. Вот, так, взять и попробовать себя в настоящем деле… Классный опыт. Потрясающий. Более того, работая на корабле, я вдруг понял, в какой мне нужно было идти институт.
— И в какой же?
— На штурмана мне нужно было идти учиться, на штурмана!..
ДЕНЬ ВТОРОЙ. ПХАКТИНГ (2610) — НАМЧЕ-БАЗАР (3440)
— … штурман, сколько ещё?
— Ещё чуть-чуть ступенек… — Володя хитро улыбался.
— Гори они ясным пламенем, эти ваши ступеньки!
Мы с Резановой сидели на обочине и, передавая друг другу бутылку из рук в руки, жадно пили «Кока-Колу».
«Кока-Кола» в некоторых случаях очень полезный напиток. Много глюкозы, немного кофеина, пузырьки для быстрого всасывания в кровь… Мощное средство для борьбы с гипогликемией. По-русски, с пониженным содержанием сахара в крови, что часто случается при длительной тяжёлой нагрузке. А ступеньки перед Намче…
Те ступеньки перед Намче…
Про те… ступеньки я читал во всех отчётах!
Перед Намче-Базаром ступеньки уходят на верх на 500 метров, и это полный капец для туристов, которые только три дня как из офисов! И гипогликемия была у многих. И у меня была… И у Резановой. И у Равиля. Тот зачем-то тащил свой груз сам, и теперь выхлёбывал последствия инициативы полными ложками.
Ступеньки начинаются сразу после высоченного подвесного моста, в трёх часах пути вдоль долины горной реки Дудх Коси от Пхактинга. Причём подвесных мостов за тот день мы уже прошли четыре. Этот был пятый. Именно его показывают в первых кадрах фильма «Эверест» 2016 года, если кто помнит. Мост — шикарный. Он подвешен на высоте семьдесят метров, не меньше! И дуло там всегда страшное, того и гляди, подхватит ветер и унесёт, как девочку Эли в Волшебную Страну… Хотя, нет… Не унесёт. Мост выполнен из четырёх стальных двадцатимиллиметровых тросов, закреплённых на берегах в бетонные основания. Два нижних троса перекрыты стальными досками шириной в метр, два верхних — перила. С боков пешеходов страхует панцирная сетка, которую почти не видно под буддийскими флажками — «конями ветров». Конструкция эта очень крепкая, на мосту враз может оказаться целый караван ослов! Крепкая, но гибкая. Когда идёшь, мост под тобой играет. Некоторые развлекаются и ходят в ногу. Любят люди острые ощущения… Нам было не до них, не до острых ощущений, мы не очень хорошо выспались.
Ночь провели в лодже Пхактинга, и, как нам показалось с непривычки, не в очень комфортных условиях. Хотя, спать в спальниках на кроватях по-любому лучше, чем спать в палатке на пенке. Легли рано, и поднялись рано. Я вообще встал с рассветом. Взял фотоаппарат и пошёл по старой килиманджарской привычке на «охоту». Ибо известно, самые лучшие кадры получаются на зорьках: утром или вечером. Днём можно сделать фотографию только с надписью «Люби меня, как я тебя!», исключительно для воспоминаний.
Охота оказалась не очень успешной, из живности я не застал никого, сфотографировал только верхушки заснеженных гор, пару цветущих вишен и яблонь и картошку на огороде. Картошки тут сажают много! Почва бедная, в основном подзолистая, да и прохладно… Поэтому только картошка и просо. Ну, ещё капуста, лук и чеснок.
Пока охотился, проснулся наш народ, выглянул в окно, увидел меня и взялся давать ценные, нет… бесценные советы и указания:
— Палыч, а ты вон ту гору снял?
— Палыч, а вон смотри как красиво… Сфоткай!
Вздохнув, я осознал, что утро уже совсем наступило, и ушёл будить Резанову.
А после завтрака, мы потихоньку пошли набирать высоту. И лучше бы мы принялись делать это сразу… Но нет, самый цимес достался нам перед Намче-Базаром.
— Зря я столько каши съел… — маялся я.
Три часа прошло, а каша до сих пор колом стояла у меня в горле. Нельзя так много жрать перед восхождением.
— И у меня… — слабо соглашалась Резанова.
Володя оценивающе поглядел на нас и решил успокоить:
— Ничего… Сейчас ещё часок и будем в Намче-Базаре. Я там такую гостиницу попросил Намгеля забронировать… Такую… А из неё такой вид…. закачаешься!
И он поднялся, давая понять: пора и честь знать, добавив:
— Гостиница та, правда… На самом верху.
— Чтоб вас всех… — в сердцах брякнул Равиль. Рюкзак его уже доканал, шёл он без трекинговых палок.
— Давай, часть выгрузим ко мне… — предложил Володя Равилю. Равиль только вздохнул…
С нами ещё отставал Влад. Денис и Артём бойко умотали с Намгелем. Влад уже тоже подумывал прибавить ходу. Вот, спрашивается, откуда у него такая прыть? Хотя, понятно «откуда», молодой… 28 лет — это часто решающий фактор…
— Ладно… Пошли, — поднялся я.
И мы двинулись по проклятым ступенькам.
— На обратной дороге они нам ещё все колени выбьют, — ванговала Галина.
— На прямой ещё нужно по ним дойти…
Топали мы по ним ещё полтора часа, причём в самом Намче ступеньки не закончились.
Весь Намче-Базар — огромный амфитеатр, 400 на 400 метров. И наш безжалостный гид потащил нас на самый верх, приговаривая: уж какой оттуда офигенный вид будет открываться, уж какой… и чего мы оттуда только не будем видеть…
Мы забрались почти на самый верх посёлка, когда нас догнал один из наших шерпов и что-то шепнул Володе.
— Трам-там-там-тара-рам! — выдал наш добрый гид, улыбаясь, из чего стало понятно: зря мы пёрлись на гору, гостиница осталась где-то внизу…
— Названия перепутал, — пояснял наш добрый гид, продолжая улыбаться. — Неправильно сказал Намгелю, он забронировал другую гостиницу… Возвращаемся!
Думаете, ходить вниз это счастье? Фигушки. Спускаться вниз тоже не праздник, но всё же полегче… Тем более вернуться нужно было буквально на пару кварталов. Возле самой гостиницы Намгель выставил пикет из наших шерпов, они нас поймали и буквально за руки отвели в гостиницу.
— Специально вам выбрал номер… — хвастал мне Намгель, — с одной большой кроватью!
— Здрасте-приехали!
Вот так же в Африке нас с Холодовой всё хотели уложить… И тут за старое… Трудно людям представить, что мужчина и женщина, если вместе, могут что-то делать иное ну, кроме как… Ну, вы меня поняли.
— …Намгель, я же тебе вчера говорил: мы с Галей друзья! Понятно?! Резанова… — я повернулся в надежде, что Галина подтвердит мои рассуждения… и не обнаружил её. — А Галина где? А? — поинтересовался я у Намгеля?
Тот весь съёжился и молча испуганно хлопал на меня своими раскосыми монголоидными глазами. Я махнул рукой, сбросил рюкзак и помчался вниз по ступенькам…
— Володя! Володя!!! — орал я. — Резанову потеряли!
— Ага… И Равиля! — он уже стоял у выхода из отеля.
Мы рванули на улицу. Наши шерпы по-прежнему стояли на перекрёстке.
— Наша леди… Галя не проходила? — судорожно вдыхая (все-таки уже 3500) допрашивал я их. Володя времени терять не стал и вжарил наверх. Здоровый лось…
— Нет… не проходила… — переглядывались и пожимали плечами наши носильщики, — не было…
— А Равиль?
— Равиль? Нет, и Равиля не было…
Володя промчался мимо нас вниз… Наверху, значит, их нет…
— Да, ты не волнуйся… — стал уговаривать меня один из шерпов, хитро улыбаясь… — Город маленький…
— Да… — закивал второй. — Не потеряются… Или сделают их погонщиками ослов…
И они заржали. Шутят. Понятно, чего же не пошутить? Ослов и погонщиков ослов в Намче действительно много. От Луклы до Намче постоянно тянутся караваны, другого транспорта на этом этапе, кроме ослов, человека и вертолёта, нет. Выше от Намче идут дзо: гибрид коровы и яка. От 4500, рассказывают, идут уже яки. И снова человек. Яки доходят до 6500. Выше уже и вертолёты не летают. А ещё дальше идут только люди.
— А мы вас потеряли… — Резанова стояла измученная, усталая, с тёмными кругами вокруг глаз… Кислорода не хватает.
— Мимо прошли, — Равиль тоже дышал тяжело…
Наш пастух нашёл их кварталом ниже. А так бы, точно забрали в погонщики… Я вздохнул, забрал у Галины рюкзак и повёл её в гостиницу, по пути рассказывая, как нас чуть не уложили в одну кровать. Кажется, она настолько устала, что случись нам одна кровать, а Намгель нам уже номер поменял, она бы даже возражать не стала. Сидя на кровати, своей кровати, она развязывала шнурки, а руки у неё мелко дрожали. У меня они тоже потрясывались…
— Пошли, Резанова, кофейку попьём… Съедим чего-нить… Сладенького…
Вот, и прибыли в столицу шерпов Намче-Базар. Завтра день отдыха и акклиматизации. А ещё Володя обещал, завтра увидим Эверест. Если дымки не будет, а то наступила весна…
ИЗ ИНТЕРВЬЮ В. КОТЛЯРА
— … наступила весна, зиму я перезимовал, и нужно было думать, что делать дальше? У меня знакомые в Краснодаре, мы и сейчас дружим, семейная пара: Рома и Ира… И вот Ира — она у нас такая краснодарская альпинистская мать — она просила мою жену отпустить меня в горы. Она вообще просила её отпустить меня: «Молодой парень, ему нужно для себя пожить…» Это мне Ира потом сама рассказывала. А потом просила Лену Дзукоеву, руководителя клуба «Climbing Club» принять меня стажёром-гидом. Лена сначала отнекивалась, а потом согласилась взять на одну группу вторым гидом. Посмотреть, как я? Только было бы это, аж, к июлю месяцу. А мне… В общем, ждать я не мог, собрал рюкзак, взял
© Тенцинг Норгей
«Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец»
(Ин. 10:11–16)
ИЗ ИНТЕРВЬЮ С В. КОТЛЯРОМ
— …не знаю, как это началось… Наверное, с детства, как собственно всё и у всех… С детства хотелось путешествовать, хотелось иметь какую-то профессию, которая бы позволяла увидеть мир… Чтобы не была рутинной… И в этом я ориентировался больше на приключенческие книжки. Хотелось, например, быть похожим на героев Джека Лондона. Очень нравились герои «Одиссеи Капитана Блада». Я даже жалел, что родился не в то время… Нам всем в детстве кажется, что мы родились не там и не тогда… На самом деле это, конечно, только иллюзия… Мы там, где мы должны быть. Куда нас назначили.
Ещё, я думаю, на меня повлиял мой родной отец… Хотя я его знал только до четырёх лет… Он потом погиб в автокатастрофе… Мама про него рассказывала, он был ужасный домосед. Но я про него помню другое. Он мне перед сном сказки-выдумки рассказывал. Не из книжки… Он рассказывал якобы про себя, про свои путешествия, где он идёт на корабле под парусом… или живёт на тропических островах… или пересекает океан… Видимо, он был романтик.
— Он какого года?
— Ой, наверное, даже не скажу… Когда он погиб, было ему за 50, а мне 4. Было это в 92-м…
— Значит… приблизительно 42-го?
— Да. Примерно так. Он мою маму на пятнадцать лет старше. Маме в этом году будет 64. Я мало не знаю про молодость отца… С этим мне не повезло… И родственников никого не осталось по его линии… Некому просветить меня в этом отношении. Я помню только эти истории-сказки. Только это у меня отложилось в памяти… Но это же не мало?!
НАЧАЛО
Идея гималайского трекинга к базовому лагерю Эвереста родилась в наших головах на Килиманджаро, когда мы с Анной Холодовой в Хоромбо (базовый лагерь Килиманджаро на 3720) повстречали только что спустившихся с Горы и от этого счастливых русских девчонок. Они-то нам и прожужжали все уши о прелести прогулки по Гималаям.
— Легче, чем Килиманджаро? — проникновенно заглядывая им в глаза (они же крутые, они же уже взошли!), вопрошали мы.
— Ой… да, куда легче!
— И чем Эльбрус?
— А то!
И мы повелись. Действительно… И высота вроде бы не большая, всего-то 5350 метров, и подъём равномерный, аж целую неделю идти, и шерпы-портеры, и относительно комфортные лоджи, не чета килиманджарским скворечникам… Гуляй — не хочу!
Идея родилась в конце февраля 16-го, у меня и Анны, а реализовывать ее я стал в сентябре, но уже с Галиной Резановой.
С Галей я познакомился в мае 2015 года. Она — одна из тех кого мой замечательный херр майор, Игорь Котов — «Кот», затащил на Эльбрус. Правда её восхождение завершилось не в таких мажорных тонах, как у меня, на спуске у неё прихватило колени, Игорь страховал её почти всю обратную дорогу. С досады она даже свои альпинистские ботинки под «кошки» продала, решила — гор с неё хватит!
Но не угадала!
После Килиманджаро я прислал ей отчёт, и Галя возгорелась желанием съездить куда-нибудь в горы с нами: со мной и Анной. Так и получилось. Вот, только поехали мы уже с ней вдвоём. Жизнь, она богаче планов…
Билеты на лоукостер Air Arabia до Катманду мы выкупили ещё в конце сентября. В начале октября оплатили первоначальный взнос в Клубе «7 Вершин» и определились с датами трекинга: 9–22 апреля.
Почему «7 Вершин»? А с кем? Может кто-то есть и дешевле (хотя куда уже, весь трекинг за 1000 долларов), но надёжнее точно нет. С «Вершинами» мы с Анной поднялись на Килиманджаро, и в целом, не считая некоторых накладок с прилётом и жильём, остались довольны.
Почему 9–22 апреля? Исходные даты были тоже апрельские — сезон восхождений на Гималаях апрель–май, позже, в конце мая — начале июня, на регион обрушивается муссон со своими кошмарными ливнями и снегопадами. А конкретные даты выбирала Галина, ей крайне важно было вернуться в Москву за неделю до конца месяца, на работе её ждала ежемесячная отчётность. Диспетчерская служба…
От сентября до апреля — полгода и целая зима. И я тренировался с грузами. Насмотрелся фильма «Everest», снятого каналом «Дискавери» в 2006 году, там один участник восхождения, астматик-датчанин, тренировался перед Эверестом, перенося 60 килограммов на 10 километров. Бак с водой он носил. Нет-нет, на Эверест я не собирался! Я подумывал про Аконкагуа, а там дорогие портеры, хоть и сама поездка уже недёшева. И я носил в рюкзаке 20 килограммов на 10 километров. «На кладбище с блинами», — говорил я друзьям. Вдоль трассы до городского кладбища и обратно. А «блины»… железные насадки для штанги. И… дотренировался. Дотренировался до того, что после Нового года уже не мог полноценно владеть правой рукой.
Грузы таскать я перестал, заменив тренировки томографией, физиопроцедурами и уколами… И ведь носил же без проблем 10 кг на 10 км… но нет! Нужно обязательно себя угробить. «Лучшее — враг хорошего!», в который раз убеждаюсь.
К апрелю я подошёл совсем «готовый» к восхождениям: с больной рукой, больной ногой (остатки июльского Эльбруса 2016) и в жуткой депрессии… А то, как же? «Скафандр», зараза, подмигивая разноцветными лампочками, пытался саботировать поездку, сколько бы его я не рихтовал и не мотивировал…
Но деньги заплачены, билеты куплены, Резанова даже трекинговые ботинки уже купила, деваться некуда! Назвался груздём… А то есть люди…
ИЗ ИНТЕРВЬЮ С В. КОТЛЯРОМ
— …есть люди… они, как пример, что в жизни всё достижимо, если ты этого действительно хочешь. Отговорки — они для слабых. Или не для слабых, а для тех, кто по какой-либо причине боится идти к своей мечте. У Олега Куваева есть потрясающая фраза в рассказе «Розовая чайка», девушка говорит главному герою, что он хороший человек, герой спрашивает: «Почему?» А она отвечает: «Потому что ты живешь по мечте… А большинство людей жить по мечте трусит». Как-то так. Фраза зацепила меня. Я каждый день вижу сотни примеров, когда у людей есть куча возможностей, куча шансов… И все же ходят на своих ногах… у всех, слава богу, есть руки… глаза… Но они находят отговорки — почему не могут идти к своей мечте…
— Вот! А тут, такой идёшь и страдаешь: больное плечо…
— Да. У меня есть знакомая девочка, примерно моя ровесница, у неё точно ДЦП. И, тем не менее, она сходила на Килиманджаро. Представляешь? Сходила на Арарат, к базовому лагерю пика Ленина, несколько треков в Непале, поднялась на Эльбрус с третьей или с четвертой попытки… Она пытается бегать полумарафоны, блин! И поэтому, когда мне здоровый парень, мой ровесник с пивным брюшком, рассказывает, почему он не может… Я… я… Да не обязательно реализовывать себя в путешествиях! Можно реализовывать себя в музыке… в живописи… Там тоже люди реализовывают себя в своей мечте. В том, о чём они мечтали с детства…
— Да хоть сесть на Харли-Дэвидсон… в косухе и казаках…
— Да хоть сесть на Харли-Дэвидсон… В косухе и казаках. Просто большинство людей находят отговорки и отмазки, почему они забыли о своей мечте, забыли о том, о чём они мечтали в юности…
— И в детстве…
— И в детстве… Поэтому я какое-то время был такой неугомонный. Ведь, кому-то со стороны может показаться, что мне вообще всё очень легко далось. По мановению волшебной палочки… Эверест… «7 Вершин», клуб я имею в виду… Все эти мои поездки по миру… Как будто у меня кто-то за спиной стоит и за ниточки дёргает… А это ни фига не так!
ПЕРЕЛЁТ
— …вон наш гид! — ткнул я Гале в сторону стойки Air Arabia.
8-го апреля в 12:00 мы прибыли в аэропорт Домодедово, отыскали стойки лоукостера, где уже вместе с какими-то парнями регистрировался Владимир Котляр, молодой, двадцатидевятилетний крепкий парень — наш гид от «7 Вершин».
Я подошёл, поздоровался, представился, мы обменялись парой фраз, я показал на Галю, та кивнула Владимиру, и я вернулся назад.
— Тут еще пару групп грузятся. Вон тот с длинными волосами…
— …Блондин?
— Да. Он из Крыма, ведёт народ на трекинг вокруг Аннапурны.
Знаменитых трекингов в Непале несколько.
Трекинг к базовому лагерю Эвереста — куда идём мы.
Трекинг к базовому лагерю Аннапурны (восьмитысячник с нравом капризной женщины-убийцы).
Трекинги вокруг Аннапурны и Манаслу (еще один восьмитысячник, их всего четырнадцать, восемь в Гималаях, в Непале, остальные в Каракоруме, в Пакистане).
— Наших кого-то видишь? — крутила головой Галя.
— Если и вижу, то всё равно никого не узнаю.
Всего «заявилось» восемь участников, но в последний момент осталось шесть. Двое «сошли с дистанции» до начала поездки.
— Ладно… Познакомимся. Давай подтягивать вещи…
Наш багаж: два больших чемодана. Это нам в «Вершинах» посоветовали не тащить с собой рюкзаки — всё равно портеры носят баулами, а упаковать всё в чемоданы, как пляжным туристам. Вышло два чемодана по 25 килограммов. Как-то много всего оказалось. У меня только детских мясных консервов было почти четыре килограмма. Есть же мне что-то надо, а с Азией в этом отношении всегда проблемы. Специи… Чеснок… Лук… Из перечисленного, мне с моими проблемами ЖКТ, ничего не подходит. Изначально я заказывал багаж на 20 килограммов — лоукостер за каждый чих берёт деньги: за еду, за места, за возможность переоформить билеты на другую дату, за килограммы багажа, — но когда пришло время собирать багаж, неожиданно выяснилось, у меня 24 килограмма, а еще не всё! Посоветовавшись с Галиной, решили переоформить билеты на 30 кг груза, так получалось существенно меньше доплаты.
Багаж сдали, зарегистрировались, прошли паспортный контроль, зону досмотра, посидели в зале ожидания и в 14:10, как и полагалось лоукостеру по расписанию, рейсом G9 956 вылетели в аэропорт Шарджа Объединенных Арабских Эмиратов.
Ещё когда мы получали страховки, менеджер из «Вершин» (кроме чемоданов) рассказал нам: со 2 февраля 2017 года в ОАЭ российскому гражданину не нужно оформлять визу. Можно просто из аэропорта Шарджи, куда мы прибываем в 20:10, взять такси и уехать в Дубай.
Мы так и сделали.
Главная наша ошибка — мы не обменяли доллары на местные дирхамы. И таксисты-пакистанцы нас обсчитывали на курсе, как… как глупых русских туристов. Поездка из Аэропорта Шарджи в «Дубай Молл» нам обошлась вместо 20 долларов, в полновесные 30 за машину! А народа нашего для посещения Дубая вдруг набралось много, человек восемь, пришлось брать две машины.
С такси в аэропорту чуть не вышел казус, мы, завидев минивэн с женщиной-водителем, ринулись к ней, размахивая руками. Во-первых, минивэн мог нас забрать всех сразу. Во-вторых, мы инстинктивно полагали, что женщина нас обманывать не станет. Оказалось: женщины там возят исключительно женщин… Восток, ислам. На обратном пути мы видели двух женщин-пилотов в длинных платьях и в чадре, но с погонами. Надо полагать, возят они только эмирш и шахинь.
А Дубаи нас поразили… Циклопичность строений, блеск золота, толпы туристов, обилие воды и роскошь… Бесчеловечная, броская, показушная роскошь. Она лезла отовсюду. Нефтедоллары, обращенные в небоскребы: восьмисотметровый Бурдж-Халив, Башня Розы, Парус… В самоходное метро — вагоны, перемещающиеся без машинистов. В аквариумы для акул. В танцующие фонтаны. В полицейских на Бентли! Представляете, у них полиция ездит на Бентли! Форменное безобразие…
Посетив «Молл», полюбовавшись на Бурдж-Халиф и танцующие фонтаны, мы решили: а почему бы нам, простым русским туристам, пролетающим в Гималаи, не искупаться в Персидском заливе? Вода-то, аж плюс 29! И ближе к полуночи мы пошли искать между бесконечными дубайскими стройками проход к морю…
Стройки… Стройки… Стройки… В прожекторах и кранах, в фонарях и лебёдках, с грохотом отбойных молотков и сверканием сварок, бесконечные стройки. Кажется, дубайские арабы решили застроить каждый квадратный метр берега. Да что там берега? Они и залив уже взялись застраивать на искусственных, повторяющих карту мира, островах. Не найдя прохода и отчаявшись, мы взяли такси и поехали на Джумейра-бич, самый знаменитый пляж Дубаи. Ехали двумя машинами, не сговариваясь куда именно (Джумейра не только самый знаменитый, но и очень большой пляж), а приехали так, что машины встали рядом. Парадокс!
На Джумейре наша молодежь искупалась, а мы с Галиной посидели не песочке, подышали морским воздухом и пофотографировали знаменитый небоскрёб «Парус» — Бурдж-эль-Араб.
Когда-то давно была у меня мечта, воочию увидеть этот знаменитый небоскрёб. Чем-то он меня притягивал… Своей экзотичностью что ли? Море, странной романтичной формы небоскрёб… «Белеет парус одинокий…» Время шло, мечты менялись, некоторые канули в Лету, многие потеряли свой блеск и привлекательность… Увидеть Бурдж-аль-Араб из таких. И всё же она исполнилась… Очень сильная оказалась мечта. Все настоящие, сильные мечты сбываются. Правда-правда. Хотя в определении мечты обязательно присутствует условие её «несбыточности». Сбылась? Значит, уже и не мечта.
Возвращаясь в аэропорт, я думал: наверное, стоит приехать сюда с Софико. Как в диковинную волшебную страну… Как в сказку. В экзотическую восточную сказку из «Тысячи и одной ночи». На недельку… Не больше. А то будет утомительно.
Пройдя хитроумную систему опознания (паспорт в ней привязывается к некоторым биометрическим характеристикам лица, вероятнее всего и исходя из того, как широко приходилось раскрывать глаза, к радужной оболочке глаза), мы вернулись в аэропорт. Досидели в кафе до вылета и в 3:50 местного вылетели в «Родное Катманду».
«Мы не гуляли по Вселенной
С песней вдоль и поперёк,
Но можем смело сказать наперёд —
Нет места лучше и в Раю,
Чем родное Катманду»
Так почти двадцать лет назад пел Армен Григорян (Крематорий), а я с энтузиазмом подпевал. Разве ж мог я тогда подумать, что отправлюсь туда? Да, никогда!
В полёте мы мучились. Сном, те замысловатые фигуры тела в самолёте с не откидывающимися спинками кресел, ни в коем случае назвать нельзя. И мы мучились. Но через четыре часа за иллюминатором рассвело, и появились высоченные заснеженные горы. Гималаи. Это за ними мы ехали, это про них мечтали. Угадать, которая из них Эверест, мы не могли, и только «щёлкали» и «щёлкали» фотоаппаратами мобильников в иллюминатор…
Безоблачным утром, в начале апреля… в 9:35 непальского времени (отстоит от московского на странные 2 часа 45 минут) самолёт авиакомпании Air Arabia произвёл мягкую посадку в аэропорту имени восьмого короля Непала Трибхувана.
Таможня, паспортный контроль, 25 долларов, виза (электронную анкету заполнили ещё в Москве), и нас у выхода из аэропорта встретили представители местного филиала компании «7 Вершин». Венок из ярко-оранжевых календул, рукопожатие… С недосыпу я принял какого-то непальца за представителя компании и отдал ему свой чемодан (как год назад Анна в аэропорту Килиманджаро), он честно его притащил к машине и тут же взялся клянчить заработанные деньги. Мелких разменных не было — всё потратили в Шардже — ничем помочь бедолаге я не мог, вот ведь беда. Никогда не отдавайте багаж в чужие руки! Обиженного помощника отогнали, подпортив карму (грехи наши тяжкие…), двери микроавтобуса закрыли и…
Ну, что? Привет, Катманду! Привет, Непал! Я приехал…
ИЗ ИНТЕРВЬЮ С В. КОТЛЯРОМ
— …я пришёл в альпинизм лет в семнадцать… Причем на самом деле я не хотел заниматься альпинизмом как основной деятельностью, я хотел просто дойти до третьего разряда, чему-то научиться… ну, там работать со снаряжением, с верёвками…
— Это был просто интерес?
— Это был прикладной интерес. Я хотел научиться всему этому, чтобы потом использовать это в путешествиях. У меня не стояла цель: ходить только по горам. Я хотел путешествовать!
— То есть альпинизм, как элемент путешествий…
— Да! Перед этим лет в шестнадцать я сам сходил в горы… Поднялся… Начал спускаться по кулуару… И вызвал камнепад. Чуть не остался там… Когда спустился, весь в ссадинах, синяках, перепуганный, полуживой… подумал, блин, наверное, надо учиться ходить по горам. (Смеётся)
— «Наверное, есть какие-то правила для этого…» — подумал ты…
— Да! Появился повод искать секцию альпинизма… И когда нашёл, я пришёл туда с одной целью — чему-то научиться за максимально короткий срок. Сходить несколько раз в альпинистские походы, потренироваться, а потом что-то искать для себя… Какие-то следующие этапы… Но так получилось, в альпинизме я застрял надолго.
КАТМАНДУ
Разных столиц я видел немало. И относительно (относительно!) ухоженных европейских и кричащих контрастом азиатских. Катманду из последних. Невысокий (не выше трёх-пяти этажей), грязный и, в общем-то, нищий город. Возможно, если с ним познакомиться поближе и подольше, он вызовет устойчивые положительные эмоции. Возможно, если посмотреть на его исторические достопримечательности, он вызовет к себе уважение (хотя ему, кажется, плевать — уважают его или нет какие-то там белые туристы, сотни лет стоял без этого уважения, и ещё столько же простоит). Всё возможно. Но первое впечатление не в его пользу. Типичный индийский город с пагодами, храмами, ступами, скульптурами богов, тощими коровами и нищими на улицах. На весь город несколько заасфальтированных улиц, остальные когда-то таковыми были, но возможно, после землетрясения 2015 года разрушены, и теперь они скорее грунтовые, и если сухо, то пыль до небес, а дождь — грязь по щиколотку.
Впрочем, с таким подходом к дорогам, которое сформировалось у русских чиновников — а сформировалось оно у нас с незапамятных времён — после незначительного всплеска в эпоху развитого социализма, нас ждёт тоже самое. По крайней мере, за Самару я не беспокоюсь, там дороги уже почти такие, хотя, у нас никаких землетрясений не было! (Тьфу-тьфу-тьфу. Не дай бог.)
И…
Но всё-всё… больше не буду ворчать…
Нормальный город Катманду! Нормальный! Весёлый! Говорят, травы достать свежей можно, сам не проверял и вам этого не говорил. Ок?
Нас привезли в пятизвёздочный отель Yak&Yeti (в названии сразу обе достопримечательности Непала, там всё называется либо так, либо эдак, либо по названиям известных гор). Быстрое заселение нам не грозило, ожидалось оно не ранее 14 часов, поэтому мы бросили вещи, и с нашим гидом, с нашим «пастырем», отправились в местный филиал «7 Вершин», засвидетельствовать почтение, воспользоваться бесплатным интернетом, попить кофе, а, главное, узнать: ну когда уже завтра вылет в Луклу?!! Трекинг начинался из высокогорной деревни Лукла (2800), а туда нас должны доставить самолёты местных авиакомпаний.
Отметившись, засвидетельствовавши, испив кофе и отправив сообщения близким и родным, про самолёт обещали уточнить позже, мы обменяли по 500 долларов на местные рупии и пошли на завтрак…
Еда. Еда в Азии — всегда игра в рулетку. Особенно для меня.
В своих описаниях поездок я часто упоминаю о неких моих проблемах с питанием. Да, у меня хроническое заболевание поджелудочной железы (последствия панкреонекроза). Да, я вынужден придерживаться диеты. Но я не хвалюсь и не горжусь этим. Нечем. Сам виноват. Я просто хочу дать понять таким же страдальцам, как я: ездить по миру и даже ходить в горы с заболеваниями ЖКТ можно! Слышите? Можно! Конечно, если вас захотят понять. Обычно понимают. На Эльбрусе понимали, на Килиманджаро понимали… Но во избежание эксцессов я обычно беру с собой детские мясные консервы «Тёма» и каши в пакетах. И в этот раз взял с собой более тридцати банок, рассчитывая в случае необходимости смешивать их с единственным совершенно безобидным и интернациональным азиатским блюдом: «white rice» — варёным без специй белым рисом.
Владимир отвёл нас в кафе под открытым небом — в Катманду весна, больше похожая на лето — и народ с голодухи, толком же в перелёте не ели, накинулся на местные пищевые достопримечательности: сиззлер — шкварчащее на сковородке мясо с овощами, разную лапшу и картошку. Я заказал белый рис и варёные яйца. Не обошлось без сюрпризов: яйца принесли чищенные…
Потом методом проб и ошибок я найду вполне съедобные для себя продукты или научусь заказывать местные, скорректированные фразой «ноу гарлик, ноу спайси». Съедобными окажутся простые супы с лапшой, овощные салаты, местные варёные (их ещё иногда жарят) пельмени — момо и, конечно, хлеб. А народ будет пытаться отыскать себе истинно восточную пищу. Чтобы, ух! Чтобы, как огнедышащий дракон. Им это удалось. Уже в горах. Когда подали корейскую фастфудовскую лапшу, вроде «Доширака», чуть ли не в бумажном стаканчике…
К моменту завтрака (или обеда?) нас туристов уже было четверо.
Ваш покорный слуга.
Галя Резанова.
Молодой, двадцати шести лет, юрист из Москвы Равиль (московский крещённый татарин). Молодой человек — без горного опыта.
И тридцатисемилетний бывший врач, а ныне бизнесмен из Красноярска, Артём. Артём много походил по туристическим походам, но в горах тоже не бывал.
Не хватало ещё двоих. Один — Денис, вроде бы уже прилетел, второго — Влада, ждали ближе к вечеру.
Плотно перекусив, мы озаботились мобильной связью и прикупили местные симки NCell. Они обеспечили нам бесперебойный интернет в Катманду, и вполне себе перебойный интернет в горах, хотя, согласитесь, это лучше, чем ничего. Представляете, идёте вы по тропе в Гималаях, фотографируете пейзажи и отсылаете родным и знакомым в Москву или другой российский город? Может, не с первой попытки, но всё же… Помнится, лет двадцать назад на Севере даже в поля мы выезжали без радиостанций. Что ни говори, прогресс на лицо.
К трём мы, наконец-то, заселились в наш пятизвёздочный отель. А тут и пятый объявился — Денис, тридцатишестилетний авиадиспетчер из Магадана. Турист и восходитель на Эльбрус с севера.
Владимир объявил инвентаризацию снаряжения, мы разложились, а наш гид обходил комнаты, лично осматривая вещи. По итогам осмотра нам с Галиной нужны: баул на 120 литров для вещей, и противоснежно-противопыльные гетры для Резановой. За ними мы и отправились с Владимиром, который хотел прикупить себе штаны, и Денисом за компанию. Артём и Равиль с нами не пошли, отправились посмотреть на ритуальную кремацию в храмовый комплекс Пашупатинатх, население в Катманду преимущественно индуисты. Меня после Гокарны (священного города в Индии) сие действо не привлекало. Очень специфичное зрелище.
Приобрести горное снаряжение в Непале легче простого. Единственное чего стоит остерегаться — массовых подделок. Очень много их на знаменитые бренды Marmot, NorthFace, Mammut и проч. Хотя соотношение цена/качество даже этих подделок вполне удовлетворительное. Массу магазинчиков с таким псевдофирменным и фирменным снаряжением можно встретить по дороге в туристическую Мекку Катманду — район Тамель. А уж, сколько их в самом Тамеле…
Мы купили баул и гетры, только потом оказалось — и то, и другое, полная дрянь… Но уж, сколько заплатили.
Ходили мы в этих орущих и бибикающих мотоциклами каменно-фанерных «джунглях», постоянно шарахаясь: то от кучи вонючей грязи, то от жертвенного заляпанного кровью алтаря, то от толпы местных увеченных нищих… А Владимир чувствовал себя в этом царстве закоулков и переулков, как рыба в воде. Штанов он не нашёл, но между делом привёл нас в кафе, где встречался с сотрудницами компании, с коими ему предстояло уже после нас вести группу на Айленд-Пик.
Поначалу мы присоединились к встрече. Послушали хвалебные песни нашему гиду, порадовались за себя… но потом мы с Галиной (Денис остался) засобирались в отель. Вечерело, становилось прохладно, всё-таки не май месяц, надо было немного утеплиться перед общим ужином в открытом кафе.
К восьми местного времени (в Москве в 17:15) мы вновь, теперь уже полной командой, собрались в «нашем» кафе.
Наконец-то прибыл наш шестой коллега, двадцативосьмилетний программист. Высокий, таких ещё называют долговязый, слегка заикающийся молодой человек из Владимира — Владислав. Удачный Килиманджаро и две попытки Эльбруса — его послужной список в горах.
Всё, группа в сборе. Завтра в горы…
— Ты знаешь… а мне понравился Володя, — на сон грядущий зевая сообщила мне Галя.
Я только вздохнул… Конечно! Такие всем девчонкам нравятся. Сегодня в кафе вон какие дифирамбы ему распевали…
— Завтра каши с утра поедим… — сухо сказал я. — А то до завтрака сдохнем.
Завтра подъем в 4:00. В 5:30 нужно быть в аэропорту.
Так сказал Володя…
ИЗ ИНТЕРВЬЮ С В. КОТЛЯРОМ
— …Володя, ты же служил в армии?
— В армии я сначала попал в рембат, во внутренние войска. Отслужил там полгода, и всё время упрашивал офицеров перевести меня туда, где мне будет интересно. Очень хотелось в разведку. Офицеры говорили «да-да», но шло время, и ничего никуда с места не двигалось.
— Физическая форма у тебя уже была? Ты же в разведбат-то просился не просто так…
— Ну, во-первых, у меня были разряды по альпинизму и единоборствам… Во-вторых, перед армией я два раза в неделю бегал по 18 километров с преодолением водной преграды… Я очень хотел попасть в армию.
— Может быть, ещё поэтому институт для тебя не был актуален, институт же часто бывает этакой отмазкой от армии?
— Наверное…
— И тебя совсем не страшила армия?
— Вообще, нет! Я хотел служить… Посмотреть что это, как это… Какой-то период даже хотел там остаться. Но это отдельная тема. В общем, служил в рембате, и ничего никуда не двигалось. Служить было скучно, и я попросил маму послать ксерокопии моих спортивных документов в штаб округа в Ростов-на-Дону. И буквально через неделю меня перевели в отряд специального назначения «Вятич». 15-й отряд, он в Армавире базируется, а там я попал в отделение горной подготовки, учебного центра «Хацавита», что в станице Ахметовская. И сразу подписал контракт. Прослужил полгода и… разорвал контракт. Я так жалел… Прямо, писал рапорт и жалел. Была, конечно, причина… Барышня на гражданке. Короче, опять отмазки! Мы уже говорили об отмазках. Надо было просто хер забить и служить дальше! Но это фрагмент моего пути, который привёл меня туда, где я сейчас нахожусь. В общем, разорвал я контракт и перевёлся в ОБОН (отдельный батальон особого назначения) … Да не было там ничего «особого»! Была просто армейская служба. Ничего сверхъестественного. Сегодня, когда я пишу в анкетах, что служил в спецназе, мне даже как-то неудобно. Я же себя спецназовцем не считаю. Друзей у меня спецназовцев много, настоящих спецназовцев. А я так… Послужил чуток. Но служа в армии, я встал на горные лыжи, и это были мои первые горные лыжи. И мне понравилось! В армии я первый раз ходил на снегоступах по горам. Первый раз пробовал рыть и ночевать в снежной пещере. То есть какие-то навыки для себя я получил даже за тот короткий период, который там послужил. И всё это мне очень нравилось. Опять же служба меня свела и познакомила с хорошими людьми. По крайней мере, служба в отряде. А после армии начался другой период. Было мне 20 лет…
— Совсем недавно, надо сказать, это было…
— Да? 9 лет назад… Почти десятка! Чего ж недавно?
— Ребёнку, когда два года, то год назад это вообще страшно давно…
— Ну, в общем, согласен. После армии был короткий период скитаний, поиска себя… Я дембельнулся, но у меня стразу появилась ответственность. Не за себя, за других. У меня была женщина… а у неё было трое детей от первого брака. А я на тот момент считал себя мужчиной, и решил, что обязан взять на себя такую ответственность. Это было моё личное решение. Многие друзья говорили: дурачок, загоняешь себя в кабалу… света белого невзвидишь. Они ошибались! Мне вообще много раз говорили, что мои мечты, мои желания, всё это нереально. «Ничего не получится», — говорили они. А когда получалось, мне говорили: «Ну, хорошо, сейчас ты женишься, и у тебя точно ничего не будет получаться!» Я женился, и у меня опять что-то получалось… И всё это продолжается до сих пор. Сейчас у меня молодая жена, я купил дом и землю. И мне опять говорят, что у меня ничего не получится… Не будет ни нормального дома с землёй, ни путешествий… Я ничего не буду успевать. Посмотрим. Я надеюсь, в очередной раз всех разочарую… (Смеётся)
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. ЛУКЛА (2840) — ПХАКТИНГ (2610)
— Разочарую вас! Если ножи у вас в ручной клади, то всё достаём и перекладываем в багаж! Трекинговые палки, ножи — всё в багаж! — командовал Володя в аэропорту перед регистрацией. Народу лететь в Луклу, и не только, было прорва.
— Как, блин, в приличном аэропорту… — ворчал Равиль, перебирая свой рюкзак.
— В приличном — в приличном…
У нас с Резановой теперь общий баул на 30 кг. Утром еле-еле всё в него запихали. И ведь вроде всё нужное. Но сколько же всего?! Но я знаю, это всё нижнее бельё Резановой. Нам, мальчишкам, нужно буквально двое трусов-неделек. На первую неделю недельку и на вторую… А женщинам… Чего только женщинам не нужно…
— Мы и багаж можем полететь разными рейсами, — рассказывал Володя, — такое тут часто… Потом будем ждать. И, наверное, ещё нужно доплатить. По билету только 15 кг можно на человека.
— Большая доплата?
— Ерунда… По доллару за килограмм. Так, кажется…
Регистрацию прошли. Багаж сдали. Нас отправили в накопитель.
— Всё… — Володя принялся открывать коробку с завтраком из отеля, — теперь ждём…
Но позавтракать нам не удалось, объявили посадку, и мы сложили всю еду обратно в коробки и рюкзаки.
Самолёты «Дорнье» (я уже и фирму такую забыл!), похожие на Л–410, грузились пассажирами и багажом.
— Если сесть слева, то можно будет увидеть Эверест… — умничал кто-то из наших.
— А если справа?
— Справа?.. Справа, наверное, не увидишь Эверест.
— Логично!
— Резанова, ты неправильно села… — я брякнулся в кресло рядом со своей компаньоншей.
— Почему?
— Ты села справа, и теперь мы не увидим Эверест… И в этом, безусловно, будешь виновата ты!
— А то кто же? Конечно… — кивнула Галина, пристёгиваясь ремнём. Как-то она подозрительно легко согласилась… К чему бы это? Так вот сначала соглашается, а потом подушкой ночью… И никуда не денешься, одноместных номеров в горах, можно сказать, не бывает.
Загрузились, расселись, «Дорнье» раскрутил винты и начал рулёжку. Кабина пилотов открыта, видно, как они нажимают кнопки, щёлкают тумблерами, давят на педали… Вырулили на ВПП. Встали на тормоз. Поддали газу… Прогрели двигатель… И вдруг побежали… побежали… подпрыгнули… полетели!
— Резанова, — сквозь шум винтов орал я, — доставай завтрак, доедать будем!
Хоть слева сиди, хоть справа… Всё равно, где Эверест никто не знал, а гид наш под равномерный гул моторов задремал, спросить не у кого. Нет-нет… сами Гималаи поднимались слева! Но какие там вершины, где Эверест, где Макалу… кто же их знает?
Летели минут сорок. Успели позавтракать и даже вздремнуть. Перед заходом на посадку самолёт стал резко снижаться и выполнять крутые эволюции — прицеливался на глаз. Приводов никаких нет, а полоса…
Про полосу в Лукле не писал только ленивый. Я не буду. Скопирую текст из Википедии:
«Аэропорт имени Тенцинга и Хиллари (до 2008 года — аэропорт Лукла) — небольшой аэропорт в городе Лукла в восточной части Непала. В январе 2008 г. переименован в честь первых покорителей Эвереста: Тенцинга Норгея и Эдмунда Хиллари.
ВПП аэропорта протяжённостью 527 метров расположена под уклоном в 12% на отметке 2860 метров над уровнем моря. Из-за сложного ландшафта все приземления выполняются с торца 06, а все взлёты — с 24. Из-за большого уклона торцы ВПП различаются по высоте на 60 метров. Торец 06 находится прямо на краю обрыва, уходящего в семисотметровую пропасть, а 24 — у подножья четырёхтысячного хребта. Перрон оборудован четырьмя стояночными площадками и вертолётной площадкой. Взлёты и посадки выполняются исключительно по VFR, так как из навигационного оборудования в аэропорту есть только радиостанция.
Благодаря своей близости к Эвересту, аэропорт пользуется популярностью среди альпинистов, начинающих восхождение из Луклы. Несколько авиакомпаний выполняют рейсы сюда из Катманду, однако, полёты здесь возможны только днём и при условии хорошей видимости. Погода в районе аэропорта непредсказуема; и её неустойчивость становится причиной частых отмен авиарейсов. ВПП позволяет принимать только вертолёты и самолёты короткого взлёта и посадки, такие, как De Havilland Canada DHC–6 Twin Otter и Dornier Do 228»
Но страшнее не садиться и взлетать с этой полосы, страшнее смотреть со стороны, как это делают другие… Любой взлёт, как правило, сопровождается звучным вздохом и фразами, которые скорее следует считать междометиями: «Fuck!» «Ё!» «На…» В общем-то, вполне традиционные фразы восхищения мастерством пилотов. Не одни русские умеют материться на закат.
Сели. Выгрузились. Как и предсказывал Володя, багажа нашего нет. Как в воду глядел наш мудрый гид…
В Лукле холодно. По сравнению с Катманду, очень холодно и сильно ветрено. Многие непуганые европейцы прилетели в шортах и майках. Володя со словами: «Нужно представлять Россию с хорошей стороны…» накинул свою куртку с фирменной надписью «7 SUMMIT» на плечи молодой немки. Не заигрывая, испросив разрешение у её парня, просто чтобы не замёрзла немчура бестолковая.
Багаж ждали два часа. Потом ещё час разбирались с шерпами, кто и что понесёт. От шерпов переговоры вёл их главный, он же второй гид нашей группы, шерпа Намгель. Остальные трое будут молчаливыми портерами…
Запутал? Шерпы — портеры, портеры — шерпы… Давайте разбираться…
Портер — по-английски «носильщик». А «шерп», правильнее «шерпа», — название народности. В Непале их много. Ситуация, схожая с Кавказом, когда возле гор обретается немалое количество народов и племён. Шерпы — лишь одна из народностей Непала. Есть ещё знаменитые гуркхи, есть, собственно, непальцы, есть лимбу, раи, таманги, невари и ещё косой десяток других всяких.
Раньше шерпы традиционно выполняли функции обеспечения поддержки высотных восходителей, у них хорошая природная горная акклиматизация, они способны выдержать и высокие горы, и тяжёлые грузы. Но в последнее время в качестве портеров всё больше привлекаются раи. Шерпы — белая кость. Но у нас в группе всё же шерпы.
Наконец-то около двенадцати, всё получив и обо всём договорившись, мы покинули, похожую на городок Дикого Запада, Луклу и начали путь к нашей цели, к базовому лагерю Эвереста на 5360.
Но не сразу начнём мы набирать высоту, а станем медленно подкрадываться, привыкая и акклиматизируясь. И в первый день даже снизим высоту. Прилетели на 2800, а ночёвка назначена в трёх часах перехода в Пхактинге на 2610.
Погода по пути стояла горная. На солнце жарко, в тени и на ветру прохладно. Не знаешь, что надевать…
Шли мы по широкой каменной тропе, вьющейся между горой и ущельем. Справа гора. Слева ущелье. Справа облака и небо над горами, слева горная река на дне ущелья. Небо, горная река, каменные дома, зелень, цветущие вишни и горы, горы, горы… Горы справа, горы впереди, горная тропа под ногами… Гималаи… Самые высокие горы на планете. Гордые и независимые. Ни от людей, ни от богов, разве что Сам Яхве рассердится на них, как было в 15-м, когда после землетрясения Эверест стал ниже на 2,5 см и сдвинулся на 3 см на юго-восток. (Только на 2,5! и только на 3!)
Первый час я шёл с трудом. Организм-скафандр никак не хотел участвовать в таком вселенском безобразии, как трекинг в Гималаях! Он то захотевал пить, то п;сать, то у него начинала стрелять коленка, то болеть голова, а то его вдруг начинало качать из стороны в сторону. Промучился я до обеда. А после, наевшись каши с моими мясными консервами и напившись сладкого чаю, я вдруг ожил и пошёл… В Пхактинг я уже вошёл уверенно, не качаясь, в приличном состоянии. Как в прочем и все остальные.
День закончили купанием в реке (кто мог и осмелился искупаться в обжигающе-ледяной воде) и ужином. Я заказал «чикен момо», те самые пельмени не пельмени, хинкали не хинкали, манты не манты, что-то наподобие… с курицей, что понятно из названия. Взял их, предварив фразой «ноу спайси, ноу гарлик». Есть можно. Артём с Равилем решили попробовать местный ликёр. И выяснили: пить нельзя. Пока пробовали, ещё выяснили: я — самый старый в команде. Эдакий мамонт… динозавр. Но Володя на это только отмахнулся:
— Палычу хорошо! Палыч — молодец. Ему уже было столько, сколько нам. Он уже был таким, как мы. Вот, неизвестно, будем ли мы в его возрасте, как он…
Врал гид, а точнее, не знал. Никогда я не был «таким» в их возрасте. В их возрасте я работал на Севере, дружил с вездеходами и вертолётами, пил водку и спирт, курил… Боже мой… я курил! Ужас! А они молодцы. И физическая подготовка у них лучше. И сами они… «Где мои семнадцать лет?..» А, Резанова, где наши семнадцать лет? Молчишь…
Позже, уже часов в девять, вся группа спала без задних ног! На завтра Володя пообещал длинный переход, пять мостов, и восхождение по ступенькам на 500 метров… (это больше 150 этажей!). Кто-то, услышав, ойкнул, но Володя отрезал:
— Не ссать!
Он брутальный, наш гид, у него к рюкзаку привязаны три сушёных леща (тесть перед поездкой вручил, досушить надо — пояснял он) и кукла йети. Кукла уже бывала в Лукле. И не только… Ой, не только… А сколько девичьих сердец взволновала эта кукла по всему миру…
ИЗ ИНТЕРВЬЮ С В. КОТЛЯРОМ
— Ты хотел ездить по всему миру. А как ты попал в океан?
— В океан? Мне было 20 лет. И ты помнишь, я был женатый человек и, аж, с тремя детьми. Надо было работать, а просто работать, как все, не хотелось. (Смеётся) Но всё же я поработал на обычной работе. Сначала устроился продавцом в магазин «Магнит». Представляешь, я целый месяц работал продавцом в «Магните»?! В конце концов, послал всё к чертям… Не могу я так! А когда началась Олимпийская стройка, поехал в Адлер разгружать вагоны с камнями… Неделю разгружал, потом сел в поезд, домой съездить на пару дней, еду, а тут звонит мой племянник, Саня Романенко, я его очень люблю… Среди моих родных, близких и вообще людей, которых я знаю, он мой самый любимый человек.
— Это сын той сестры, которая старше тебя на 16 лет?
— Да… Я его просто обожаю, я в нем вижу, наверное, самого себя… И вот, он мне звонит и говорит: Вова, тут такое дело… у меня друг с работы (Саня тогда работал сварщиком) нашёл на остановке объявление… Вербуют чуваков на Камчатку, на рыболов. Поедем? Я говорю: конечно, поедем! Это было, кстати, единственный раз, когда он сколыхнул меня с места… А не наоборот. Я говорю, да… давай, конечно, поедем. В общем, в течение недели мы связались с Петропавловском-Камчатским, договорились: что, куда, какие документы отправить… Нам билеты взяли… Мы, правда, до последнего думали, что это какой-то очередной развод-обман. Но с нас денег никто не просил, билеты взяли, мы сели в Краснодаре в поезд до Москвы, а из Москвы до Петропавловска-Камчатского уже самолётом. И вот, представляешь, мы на Камчатке, что само по себе уже мечта! Я до сих пор хочу вернуться на Камчатку. Я влюбился в те места! Из всех мест, где я был, это одно из самых моих любимых. Есть Патагония, вместе с Пунтаренасом, есть Гималаи, и есть Камчатка… Камчатка — сказочное место и ему хочется посвятить больше времени, чем мне удалось.
— И в Долину Гейзеров ездил?
— Нет.
— Тебе было достаточно тех вулканов и океана?
— Да, я, по сути, увидел только один Авачинский вулкан. Вот, вулкан, а вот, Авачинская бухта… Мы там две недели чему-то поучились, на каких-то матросов… Получили корочки… Сели на БАТМ «Бакланово» компании «ОкеанРыбФлот». БАТМ — это аббревиатура, Большой Автономный Траулер Морозильщик. У них много БАТМов… Сами ловим, сами морозим… Сели на БАТМ и ушли на четыре с половиной месяца в рейс. Сам рейс четыре месяца и плюс две недели выхода и захода в бухту… Ушли, и только через четыре с половинной месяца вернулись… Представляешь?
— И сколько ты поматросил?
— Ну вот, те самые четыре с половиной месяца. Один рейс. Потом вернулся… Опять же по семейным обстоятельствам. Там же женщина, трое детей… На Камчатку она ехать отказалась наотрез… Надо было, наверное, опять все послать! Но я опять так не сделал. Но это снова привело меня туда, где я теперь.
— Денег хоть заработал?
— Да-а-а-а. Денег заработал. На тот момент было достаточно. Даже более чем достаточно.
— То есть контора поступила честно, не кинула, привезла… поработал, заплатила деньги…
— Честно сказать, я даже много раз хотел вернуться. Даже уже работая в горах, хотел вернуться на годик — на два порыбачить. Потому что, во-первых, мне понравилась моряцкая жизнь…
— Ты бродяга!
— Во-вторых, мне очень понравился коллектив на БАТМе. У меня какие-то знакомые попали на другой траулер, и когда вернулись, рассказывали какие-то ужасы… Чуть ли не с тюрьмой корабль сравнивали. А нам с братишкой повезло, потрясающий коллектив. Было там парочка конфликтов, но всё улаживалось на уровне ментальных полувзглядов…
— А сколько вас было на траулере?
— Девяносто человек.
— Девяносто человек, четыре с половиной месяца — озвереешь!
— На самом деле народ был потрясающий! Несмотря на то, что мы с Саньком были новички и вообще ничего не знали, ни о море, ни о корабле, ни о рыбалке, мы очень быстро вжились в коллектив… И капитан был классный! Мне реально понравилось. Я иногда с ностальгией пересматриваю фотографии, и часто вспоминаю всякие истории… В общем, это была классная работа, и я, наверное, посоветовал бы её всем молодым людям, которые не имеют за плечами ничего и никого, за кого бы они несли ответственность. Вот, так, взять и попробовать себя в настоящем деле… Классный опыт. Потрясающий. Более того, работая на корабле, я вдруг понял, в какой мне нужно было идти институт.
— И в какой же?
— На штурмана мне нужно было идти учиться, на штурмана!..
ДЕНЬ ВТОРОЙ. ПХАКТИНГ (2610) — НАМЧЕ-БАЗАР (3440)
— … штурман, сколько ещё?
— Ещё чуть-чуть ступенек… — Володя хитро улыбался.
— Гори они ясным пламенем, эти ваши ступеньки!
Мы с Резановой сидели на обочине и, передавая друг другу бутылку из рук в руки, жадно пили «Кока-Колу».
«Кока-Кола» в некоторых случаях очень полезный напиток. Много глюкозы, немного кофеина, пузырьки для быстрого всасывания в кровь… Мощное средство для борьбы с гипогликемией. По-русски, с пониженным содержанием сахара в крови, что часто случается при длительной тяжёлой нагрузке. А ступеньки перед Намче…
Те ступеньки перед Намче…
Про те… ступеньки я читал во всех отчётах!
Перед Намче-Базаром ступеньки уходят на верх на 500 метров, и это полный капец для туристов, которые только три дня как из офисов! И гипогликемия была у многих. И у меня была… И у Резановой. И у Равиля. Тот зачем-то тащил свой груз сам, и теперь выхлёбывал последствия инициативы полными ложками.
Ступеньки начинаются сразу после высоченного подвесного моста, в трёх часах пути вдоль долины горной реки Дудх Коси от Пхактинга. Причём подвесных мостов за тот день мы уже прошли четыре. Этот был пятый. Именно его показывают в первых кадрах фильма «Эверест» 2016 года, если кто помнит. Мост — шикарный. Он подвешен на высоте семьдесят метров, не меньше! И дуло там всегда страшное, того и гляди, подхватит ветер и унесёт, как девочку Эли в Волшебную Страну… Хотя, нет… Не унесёт. Мост выполнен из четырёх стальных двадцатимиллиметровых тросов, закреплённых на берегах в бетонные основания. Два нижних троса перекрыты стальными досками шириной в метр, два верхних — перила. С боков пешеходов страхует панцирная сетка, которую почти не видно под буддийскими флажками — «конями ветров». Конструкция эта очень крепкая, на мосту враз может оказаться целый караван ослов! Крепкая, но гибкая. Когда идёшь, мост под тобой играет. Некоторые развлекаются и ходят в ногу. Любят люди острые ощущения… Нам было не до них, не до острых ощущений, мы не очень хорошо выспались.
Ночь провели в лодже Пхактинга, и, как нам показалось с непривычки, не в очень комфортных условиях. Хотя, спать в спальниках на кроватях по-любому лучше, чем спать в палатке на пенке. Легли рано, и поднялись рано. Я вообще встал с рассветом. Взял фотоаппарат и пошёл по старой килиманджарской привычке на «охоту». Ибо известно, самые лучшие кадры получаются на зорьках: утром или вечером. Днём можно сделать фотографию только с надписью «Люби меня, как я тебя!», исключительно для воспоминаний.
Охота оказалась не очень успешной, из живности я не застал никого, сфотографировал только верхушки заснеженных гор, пару цветущих вишен и яблонь и картошку на огороде. Картошки тут сажают много! Почва бедная, в основном подзолистая, да и прохладно… Поэтому только картошка и просо. Ну, ещё капуста, лук и чеснок.
Пока охотился, проснулся наш народ, выглянул в окно, увидел меня и взялся давать ценные, нет… бесценные советы и указания:
— Палыч, а ты вон ту гору снял?
— Палыч, а вон смотри как красиво… Сфоткай!
Вздохнув, я осознал, что утро уже совсем наступило, и ушёл будить Резанову.
А после завтрака, мы потихоньку пошли набирать высоту. И лучше бы мы принялись делать это сразу… Но нет, самый цимес достался нам перед Намче-Базаром.
— Зря я столько каши съел… — маялся я.
Три часа прошло, а каша до сих пор колом стояла у меня в горле. Нельзя так много жрать перед восхождением.
— И у меня… — слабо соглашалась Резанова.
Володя оценивающе поглядел на нас и решил успокоить:
— Ничего… Сейчас ещё часок и будем в Намче-Базаре. Я там такую гостиницу попросил Намгеля забронировать… Такую… А из неё такой вид…. закачаешься!
И он поднялся, давая понять: пора и честь знать, добавив:
— Гостиница та, правда… На самом верху.
— Чтоб вас всех… — в сердцах брякнул Равиль. Рюкзак его уже доканал, шёл он без трекинговых палок.
— Давай, часть выгрузим ко мне… — предложил Володя Равилю. Равиль только вздохнул…
С нами ещё отставал Влад. Денис и Артём бойко умотали с Намгелем. Влад уже тоже подумывал прибавить ходу. Вот, спрашивается, откуда у него такая прыть? Хотя, понятно «откуда», молодой… 28 лет — это часто решающий фактор…
— Ладно… Пошли, — поднялся я.
И мы двинулись по проклятым ступенькам.
— На обратной дороге они нам ещё все колени выбьют, — ванговала Галина.
— На прямой ещё нужно по ним дойти…
Топали мы по ним ещё полтора часа, причём в самом Намче ступеньки не закончились.
Весь Намче-Базар — огромный амфитеатр, 400 на 400 метров. И наш безжалостный гид потащил нас на самый верх, приговаривая: уж какой оттуда офигенный вид будет открываться, уж какой… и чего мы оттуда только не будем видеть…
Мы забрались почти на самый верх посёлка, когда нас догнал один из наших шерпов и что-то шепнул Володе.
— Трам-там-там-тара-рам! — выдал наш добрый гид, улыбаясь, из чего стало понятно: зря мы пёрлись на гору, гостиница осталась где-то внизу…
— Названия перепутал, — пояснял наш добрый гид, продолжая улыбаться. — Неправильно сказал Намгелю, он забронировал другую гостиницу… Возвращаемся!
Думаете, ходить вниз это счастье? Фигушки. Спускаться вниз тоже не праздник, но всё же полегче… Тем более вернуться нужно было буквально на пару кварталов. Возле самой гостиницы Намгель выставил пикет из наших шерпов, они нас поймали и буквально за руки отвели в гостиницу.
— Специально вам выбрал номер… — хвастал мне Намгель, — с одной большой кроватью!
— Здрасте-приехали!
Вот так же в Африке нас с Холодовой всё хотели уложить… И тут за старое… Трудно людям представить, что мужчина и женщина, если вместе, могут что-то делать иное ну, кроме как… Ну, вы меня поняли.
— …Намгель, я же тебе вчера говорил: мы с Галей друзья! Понятно?! Резанова… — я повернулся в надежде, что Галина подтвердит мои рассуждения… и не обнаружил её. — А Галина где? А? — поинтересовался я у Намгеля?
Тот весь съёжился и молча испуганно хлопал на меня своими раскосыми монголоидными глазами. Я махнул рукой, сбросил рюкзак и помчался вниз по ступенькам…
— Володя! Володя!!! — орал я. — Резанову потеряли!
— Ага… И Равиля! — он уже стоял у выхода из отеля.
Мы рванули на улицу. Наши шерпы по-прежнему стояли на перекрёстке.
— Наша леди… Галя не проходила? — судорожно вдыхая (все-таки уже 3500) допрашивал я их. Володя времени терять не стал и вжарил наверх. Здоровый лось…
— Нет… не проходила… — переглядывались и пожимали плечами наши носильщики, — не было…
— А Равиль?
— Равиль? Нет, и Равиля не было…
Володя промчался мимо нас вниз… Наверху, значит, их нет…
— Да, ты не волнуйся… — стал уговаривать меня один из шерпов, хитро улыбаясь… — Город маленький…
— Да… — закивал второй. — Не потеряются… Или сделают их погонщиками ослов…
И они заржали. Шутят. Понятно, чего же не пошутить? Ослов и погонщиков ослов в Намче действительно много. От Луклы до Намче постоянно тянутся караваны, другого транспорта на этом этапе, кроме ослов, человека и вертолёта, нет. Выше от Намче идут дзо: гибрид коровы и яка. От 4500, рассказывают, идут уже яки. И снова человек. Яки доходят до 6500. Выше уже и вертолёты не летают. А ещё дальше идут только люди.
— А мы вас потеряли… — Резанова стояла измученная, усталая, с тёмными кругами вокруг глаз… Кислорода не хватает.
— Мимо прошли, — Равиль тоже дышал тяжело…
Наш пастух нашёл их кварталом ниже. А так бы, точно забрали в погонщики… Я вздохнул, забрал у Галины рюкзак и повёл её в гостиницу, по пути рассказывая, как нас чуть не уложили в одну кровать. Кажется, она настолько устала, что случись нам одна кровать, а Намгель нам уже номер поменял, она бы даже возражать не стала. Сидя на кровати, своей кровати, она развязывала шнурки, а руки у неё мелко дрожали. У меня они тоже потрясывались…
— Пошли, Резанова, кофейку попьём… Съедим чего-нить… Сладенького…
Вот, и прибыли в столицу шерпов Намче-Базар. Завтра день отдыха и акклиматизации. А ещё Володя обещал, завтра увидим Эверест. Если дымки не будет, а то наступила весна…
ИЗ ИНТЕРВЬЮ В. КОТЛЯРА
— … наступила весна, зиму я перезимовал, и нужно было думать, что делать дальше? У меня знакомые в Краснодаре, мы и сейчас дружим, семейная пара: Рома и Ира… И вот Ира — она у нас такая краснодарская альпинистская мать — она просила мою жену отпустить меня в горы. Она вообще просила её отпустить меня: «Молодой парень, ему нужно для себя пожить…» Это мне Ира потом сама рассказывала. А потом просила Лену Дзукоеву, руководителя клуба «Climbing Club» принять меня стажёром-гидом. Лена сначала отнекивалась, а потом согласилась взять на одну группу вторым гидом. Посмотреть, как я? Только было бы это, аж, к июлю месяцу. А мне… В общем, ждать я не мог, собрал рюкзак, взял