ХРАМ, КОТОРЫЙ СПАСЕТ ГОРОД

Первые 26 лет я прожил в Куйбышевской области, но кроме родного Новокуйбышевска, в котором родился и учился в школе; Куйбышева, в котором учился в авиационном институте, и Тольятти, в котором проходил практику, не бывал ни в одном другом городе области. Их, правда, немного. Но ни Сызрань, ни Кинель, ни Чапаевск меня не интересовали и не вызывали желания съездить и посетить их. Хотя с Чапаевском судьба несколько раз пыталась свести меня.



Так после первого курса у меня была девушка, которая была родом из Чапаевска, но отношения не сложились, и в Чапаевск я не попал.
А на третьем курсе я познакомился со своей будущей женой. У нее родственники по линии мамы были родом из поселка Горки - Горок по стране на самом деле много, не только Ленинские Подмосковные - эти Горки были недалеко от Чапаевска, бабушка и дедушка даже работали в Чапаевске на оборонных заводах во время войны. Но какие такие оборонные заводы, что выпускали, какие такие взрывы там были, я не знал и не интересовался, не Сталинград же…
В следующий раз про Чапаевск я услышал в 90-х, когда город переживал не лучшие времена, все тогда заговорили об экологической катастрофе, потому что стало известно, что на одном из заводов города производили боевые отравляющие вещества. Звучало очень грозно. И я попытался узнать, где живет моя студенческая любовь? Оказалось, что она давно проживает в Красноярске, и я успокоился. Вот, казалось бы, какое мне дело до совершенно мне чужой женщины, но, поди же, волновало.
Потом в десятых был взрыв на полигоне, рядом с Чапаевском - испытательный полигон взрывчатых веществ. Взрыв был настолько мощный, что народ даже в Самаре за 50 километров видел вспышку и слышал грохот.
То есть Чапаевск как-то постоянно оставался в моем информационном поле. Например, о взрыве на полигоне я услышал по радио – потом позвонил родственникам узнать как они, всё ли нормально? Нормально. Ну, и, слава богу…
В 8-9 году наши друзья, Влад и Галя Лобовы, купили в соседней с Чапаевском Томыловке деревенский дом. Купили и начали строить каменный. За ними, «дурной» пример заразительный, там же купили другие наши друзья - Дима и Лена Романовы. И мы тоже стали подумывать… Но мыслями все и ограничилось.

В этом году, приехав в отпуск, мы на второй день, пока Романовы были выходными, напросились к ним на дачу. Собрались все вместе, с Лобовыми, нажарили шашлыков, выпили целую одну бутылку вина (стареем что ли?), а потом Димка повез нас кататься по речке Чапаевке на моторке. Она у него простенькая, самодельная, с пятисильным Меркурием, но ее хватило, чтобы увезти шесть человек. Погода стояла изумительная, в этом году вообще с погодой творилось что-то непонятное, другого такого затяжного бабьего лета я и не вспомню. И вот проплывая мимо живописных осенних берегов, с дачами, золотистыми деревьями, коровами, мне вдруг стало интересно, а как тут вообще?.. Чапаевск же близко… Экологическая катастрофа… Отравляющие вещества, взрывы…



Не вызывала река ощущения бедствия. Ну, зеленоватая вода – так течения почти нет, ну илистые берега - так опять же, для песка нужно быстрое течение. А так: сидят рыбаки, ходят моторные лодки, даже люди купаются, несмотря на 19 сентября, а главное… главное, было ощущение, что кругом много живности: рыбы, лягушек, ондатр, и чертова куча серой цапли. Где пресловутая экологическая катастрофа? Куда делась? Я решил разобраться в этом. Хотя бы для себя. Как? Да, просто! Интернет под рукой, теща, у которой детство прошло в Горках, а в ранней молодости она даже успела поработать на Чапаевском заводе № 309, да и сам Чапаевск в тридцати минутах езды на электричке от Новокуйбышевска. Как говорится «дорога длинная, сиди и складывай». И я узнал такое…

Жилая история тех мест начинается, когда через Самарскую губернию проложили железную дорогу. Случилось это в 1874 году. Нет, некоторые села и до этого стояли на реке МОча, такое, не очень благозвучное, название носила Чапаевка. Что характерно, тогда такое название никого не удивляло, это было типичное русское название мелких равнинных рек, протекающих по низинам. Река была относительно судоходной, и связь с Волгой и Самарой уже позволяло народу селиться и как-то безбедно, а может быть, и бедно жить. Но с приходом железной дороги регион пережил демографический взрыв. Тогда появились и предшественники Чапаевска - Томыловка и Горки. Прабабушка моей жены родилась в 1882 году уже в Горках.
В начале двадцатого века страна жила предчувствием Мировой войны, нужно было укреплять армию и наращивать боевую мощь, а это, одним из пунктов, означало, что нужно наращивать производство снарядов. Для их производства выбрали Самарскую губернию. Удаленность от государственных границ, и связь с центром по железной дороге и реке Волге, делало Самарскую губернию удобным местом для размещения оборонных предприятий (такая традиция сохранится и в коммунистической России).
В 1909 году недалеко от деревни Томыловка создается тротиловый завод, а рядом с ним, естественно, появляются два рабочих поселка Иващенково и Владимировка (по фамилии и имени основателя завода). Это было начало Чапаевска.
В 1919 году Иващенково было переименовано в Троцк (понятно в чью честь), а в 29-м, после того как с Львом Давидовичем разошлись российские большевики, город (уже с 27-го - город) переименовали в честь героя Гражданской войны Василия Ивановича Чапаева. И сегодня в городе всё его имени.
Город строился и развивался. В 1926 году на берегу Чапаевки построили завод химических удобрений. Кажется, с момента своего создания он ни минуты не работал на гражданку, хотя, может, что-то и делал, но главной его продукцией стали боевые отравляющие вещества: иприт и люзиит. Сначала их делали для Веймаровской Германии, а потом и для себя. Времена были такие. Отравляющие вещества входили в армейские арсеналы всех ведущих стран мира. «Хочешь мира – готовься к войне!» Если есть ОВ у твоих потенциальных противников – значит, надо иметь его и у себя. И Чапаевск исправно выпускал снаряды и бомбы, начиненные смертоносной химией. К тому времени завод уже имел военное обозначение – завод № 102. В городе было еще два завода: 309-й - капсюльный, и № 15, тот самый наследник тротилового.
В годы войны все заводы работали, не то чтобы не покладая рук… они пахали в две длинные смены круглые сутки, причем основными работниками стали школьники, женщины, мобилизованные крестьяне и привезённые из далекого Узбекистана декхане. Последние даже русским не владели. Естественно, что на заводах не соблюдалась элементарная техника безопасности. На тротиловом и капсюльном заводах продукция и компоненты регулярно взрывались (на территории Чапаевского кладбища обустроено несколько братских могил погибших при несчастных случаях на производстве), а на 102-м работников убивало «химическое удобрение». По свидетельству ветеранов иприт в снаряды доливался чайниками. Они, рабочие, конечно, были в средствах индивидуальной защиты, но расскажите мне, как узбеку, не владеющему русским языком, можно было объяснить, что эта коричневая жидкость - тихая смерть?
И народ бежал с заводов. Вы не знали, что такое было на военных заводах во время войны? Знайте! Невыносимый режим работы (две смены по 12 часов), невыносимые условия (холод, сквозняки, сырость в помещениях), элементарные несоблюдения правил ТБ, все это доводило работников до отчаянья. И они бежали, несмотря на то, что могли быть расстреляны трибуналом по закону военного времени. Зачем я это пишу? Я хочу, чтобы все в нашей стране знали и помнили, ПОБЕДА досталась нам нечеловеческим напряжением всех сил. Понимаете? НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИМ! Мы сегодня даже не можем себе представить, как это? что это такое? когда иприт из снаряда выливается тебе на голову, а тебе всего 15 лет… Или ты нечаянно засыпаешь у склада готовой продукции, держа в руках детонаторы, и роняешь их… И потом образуются братские могилы, потому что все равно в этой кровавой мешанине невозможно разобрать, где тут Иванов, а где Худайбердыев…
Но кончилась война.
В 1955 году перестали выпускать иприт, хотя люзиит делали еще до 1984 года.
Снаряды и взрыватели делали еще и в 90-х.
А потом всё кончилось.
Совсем.
Вот что я узнал про Чапаевск. Но оказалось, что я еще не узнал главного.
Читая про страшные заводы, я вдруг нашел упоминание о совершенно чудесном храме – храме Преподобного Сергия Радонежского. Уникальная церковь, последняя в Царской России и первая (единственная) в Советской России, сроки строительства у нее 1916-1918. Но уникальна она не только своими сроками строительства, но и архитектурой, оформлением и судьбой. Хотя судьба у храма почти такая же, как и у всех других в СССР. В 1926 году в ней запретили службу и разместили склад, а во время войны на колокольне поставили зенитные пулеметы. Чудо случилось в 48-м. Я спросил свою тещу, помнит ли она о каком либо чуде 1948 года? «Конечно, - ответила она, - тогда было много разговоров про Сергиевский храм». По периметру храм оформлен изразцовой облицовкой и мозаичными иконами замечательной красоты, еще в 26-м эту красоту замазали мелом, чтобы «не смущали» народ лики святых. И вот однажды утром 1948 года по городу и не только пролетел слух - «Иконы очистились и обновились!» Да, мозаичные иконы очистились и засверкали на солнце. Следствие ничего не установило. Чтобы пресечь слухи, всё заново заштукатурили, забелили и превратили храм… в Дворец Пионеров. Не самая страшная судьба, в других храмах картошку хранили.
Что было дальше, в общем-то, понятно. После 95-го собор передали Православной Церкви, и он начал возрождаться. Во-первых, один из прихожан, сам, вручную, в одиночку очистил все эти мозаичные иконы. Во-вторых, профессиональные архитекторы и реставраторы, не обнаружив исходных чертежей, поехали в Магдебург, где стоял храм-близнец, того же архитектора Дмитрия Вернера. И в-третьих… В-третьих, нужно было поставить купола и кресты, очистить изнутри, восстановить иконостас. Как обычно мы говорим? Начать и кончить. Вот и начали…
И как же, узнав все это, я бы не съездил в Чапаевск? Никак. У меня там было две задачи: посетить храм и увидеть 102-й завод. Выбрав день, я поехал. Сел на электричку 9-32, и в 10 часов был в Чапаевске на вокзале…



Выйдя на привокзальную площадь, я пошел к Храму. По дороге зашел в парк имени В.И. Чапаева, посетил Вечный Огонь, памятник Василию Ивановичу, дошел до стадиона Луч, вышел к административной Комсомольской площади, на которой стоят Дворец Культуры им. В.И. Чапаева и Городская администрация им. В.И. Чапаева, и Городская Дума им. В.И. Чапаева. Шутки шутками, но всё вокруг имени Василия Ивановича. Город оказался достаточно симпатичным, чистым и даже, наверное, немного ухоженным, но без лоска. От Комсомольской площади по Комсомольской же улице я вышел к Храму.
Он был великолепен! Я его обошел по кругу, сделал фотографии широкоугольником, и зашел в собор. От исходной росписи почти ничего не осталось, внутри храм выглядел, как новодел. На лавке сидел батюшка, нестарый еще человек, и было ощущение, что он кого-то ждет. Не меня ли? Но я не подошел к нему (о чем сегодня жалею), не нашел что спросить или сказать. Да и кто я? Любопытствующий? Праздношатающийся? Чего хочу? Даже креста на мне не было (делал массаж – снял и оставил у тещи). Вот и не решился. Поставил свечи, купил икону Сергия, и вышел наружу. Сменив объектив, сделал несколько подробных фотографий мозаики Храма. Некоторые из них перед вами. Остальные ниже.







Закончив фотографировать и перекрестившись, я пошел от храма по улице Ленина, обычной центральной улице 30-х – 50-х годов, осовремененной баннерами, аншлагами и прочими объявлениями и рекламами. Следующим у меня по плану был 102-й завод. Для этого я перебрался на другую сторону железной дороги и пошел в сторону зоны отдыха, к озеру Ильмень.
Есть озеро Ильмень в Новгородской области. Оно большое и чистое, и возле него, как помнится, былинный Садко повстречал Царя Водяного. Возле чапаевского Ильменя вряд ли встретишь царя, но всё же тоже достаточно большое озеро.
Я шел мимо обычных деревенских домов и вспоминал, как нас, учеников 7 класса, привозили из трудового лагеря, который был километрах в десяти от Чапаевска, в совхозе Маяк, на Ильмень купаться. Озеро мне тогда понравилось, оно было светлым, чистым, с красивым песчаным пляжем и залесенными берегами. Мысли мои оборвал выкрик «Лачё дывэс! Аи. Мишто!» Ёклмн, цыгане! А я уж и забыл, что такой народ живет в России… На дорогу вышла молодая цыганка с ребенком, это она кричала кому-то за мной. Хорошо, я заблаговременно убрал в рюкзак фотоаппарат, конечно, вряд ли бы меня обокрали, но кому понравится, когда кто-то непрошенный вторгается в его жизнь? Хотя фотографировать было особо нечего, обычная деревня. Проходя один из перекрестков, я повернул голову и вдалеке увидел высоченные трубы. Вот он, 102-й! Я свернул к Чапаевке и вышел к берегу. С этого места завод был виден целиком.



Завод умер. Совсем. Здания смотрели пустыми глазницами выбитых стёкол, в некоторых местах провалились крыши, всюду ржавчина, рыжий кирпич и осыпающиеся бетонные плиты. Я перешел дамбу, на которой сидели рыболовы, и прошел в луга, мне захотелось поближе рассмотреть «покойного».
Ближе бывший завод выглядел еще более удручающе, к берегу Чапаевки тянулись какие-то серые стоки. Что это? Говорили, что на заводе вся земля отравлена. Но с другой стороны, у боевых отравляющих веществ основная задача - быстро все отравить и тут же распасться. Период полного распада иприта 60 суток, даже зимой. То есть, возможно, что тут уже давно нет никакой отравы. Хотя основу люзиита составляет мышьяк, но им в дореволюционной России мышей и крыс травили в амбарах. Так что…
На берегу, с моей стороны, в тени молоденькой дубравы лежали коровы и козы. А степь была вся в дырочку. Бесчисленные норы сусликов. Жива природа. Жива… Жизнь трудно убить. Сделав несколько фотографий, я развернулся и пошел обратно на дорогу, к Ильменю.
Вдоль дороги по обе стороны расположились пересыхающие озера – хасыреи, в этом году жара была такая, что странно, как вообще еще где-то осталась вода? На фоне хасырея 102-й выглядел зловеще и даже как-то апокалиптически.



Если фотографию, сделанную с этой точки, немного обработать, то ее можно публиковать в СМИ с заголовком «Отравляющие вещества убили город!», вот только чаек из кадра надо куда-то убрать, больно они радостные, толстые и довольные…
Ильмень мне не понравился. Или не так. Ильмень из моих воспоминаний и Ильмень из сегодняшней действительности - это два разных Ильменя. Первый, однозначно, лучше!



Посмотрев на сорОк и ворон, познакомившись с местной кошкой, я вызвал такси и уехал в Новокуйбышевск.
По дороге я расспросил водителя про работу в городе – работать, ясное дело, негде, всё стоит. Кто может, трудится или в Самаре, или в Новокуйбышевске. Стало понятно, почему на улицах так мало народа. Подтвердились и слова моей племянницы, доктора, которая участвовала в комиссии по Чапаевску. В городе нет аномалий по здоровью, связанных с прошлой деятельностью заводов, в городе есть алкоголизм и наркомания.
Город болен социально.
Бог даст, начнет работать Чапаевский механический завод, бывший 309-й (в связи с европейскими санкциями кумулятивные заряды для перфорации стволов скважин, как изделия высоких технологий для нефтяной и газовой промышленности, перестанут продавать России, а ЧМЗ как раз-таки освоил изготовление этой продукции.) Бог даст, начнет он работать – появятся рабочие места, город оживет.
И вот еще что.… С таким храмом у города должно быть будущее! Вы только вдумайтесь.… То, что несло смерть – умерло. А храм, который так долго убивали - возродился! Наверное, так оно и должно быть. А как еще? Таковы законы мироздания...

ФОТОГРАФИИ ИЗ ПОЕЗДКИ

ЗАКАТ НА РЕКЕ ЧАПАЕВКА

























ХРАМ ПРЕПОДОБНОГО СЕРГИЯ РАДОНЕЖСКОГО



























102-й ЗАВОД

















Такой он - город Чапаевск...

Мои книги на Литрес https://www.litres.ru/valeriy-lavrus/
5 Октября 2015
779    ©  Валерий Лаврусь
  • Комментарии к отчетам
Загрузка комментариев...