КИЛИМАНДЖАРО. ДНЕВНИК ВОСХОЖДЕНИЯ

Я СПРОСИЛ: «ЗАЧЕМ ИДЕТЕ В ГОРЫ ВЫ?»


«…Парня в горы тяни — рискни! —
Не бросай одного его,
Пусть он в связке одной с тобой —
Там поймешь, кто такой»




ПРОЛОГ

…В предпоследний день отдыха на Домбае, 27 февраля 2015 года, я с Валико поднялся на шестой уровень подъемников, 3168 м. Погода нам благоволила. Слепящее белое солнце, бесконечное высокое синее небо, безветренно и тепло.
Там я показал Вале Эльбрус…



Оттуда летали парапланы. Где парапланы – там не обходится без курьёзов. Мой вчерашний пилот Константин стартовал при нас, пассажиром у него была молоденькая девушка, она, видимо, очень боялась лететь. Когда они сбежали с Горы, и ушли в свободный полёт, девушка оглушительно заорала, напугав окружающих. «Что ты орёшь?! – прикрикнул на нее Костя, - мы уже летим!»
- Лер, а ты вчера тоже орал?
- Нет. Я не орал, кажется, я уже привык летать. Пора отращивать крылья.
Насмотревшись на чужие старты, я оставил Валико на шестом уровне, а сам отправился на соседнюю вершину, которая на пятьдесят метров превышала стартовую площадку. Пока поднимался, вспоминал своё летнее восхождение на Эльбрус. Как же это было здорово… Шел-шел, вспоминал и вдруг затосковал. А ведь сегодня я должен был быть в «Кибо-Хат» и готовиться к ночному подъёму на вершину самой высокой горы Африки, Килиманджаро. На 5895.
Чёртов доллар!
Нет, я люблю Кавказ, я его полюбил всем сердцем, всей душой. Он очень красивый. Он великолепный. Он… Мне же хотелось на Килиманджаро. Очень хотелось… Но поехать туда у меня не получилось. И, вот, скажите на милость, как я теперь туда попаду, с эдаким курсом рубля, а? Как?
А может…
Я сделал еще один шаг.
Может на следующий год попробовать?
Еще шаг.
Подкопить денег. Шаг. Купить доллары. Шаг. Вот прям сейчас, приехать и начать потихоньку копить. По 100 долларов. Я выбрался на вершину. А что? Надо попробовать!
Я стоял на высоте 3200. Эльбрус был рядом, рукой подать. А Килиманджаро? Где тут Килиманджаро? На юге, надо понимать. А где у нас солнце… ага… вот, тогда и юг. Далеко Килиманджаро, не видать отсюда. Конечно… в Африке.
И вдруг я, оглянувшись на заснеженные горы и успокоив дыхание, раскинул руки, задрал голову и заорал:
«Я приеду к тебе, Африка! Слышишь?!!! Я обязательно приеду!»

НАЧАЛО

В Танзанию, а Килиманджаро расположен в северной части этой страны, на границе с Кенией, мы с Юлианой Морозовой летели Турецкими Авиалиниями.
Через Стамбул.
От этих Линий мы, начиная с ноября, ждали для себя только проблем. Билеты были взяты ещё до инцидента с бомбардировщиком, и до отлёта мы не безосновательно опасались, что туркам запретят летать в Россию. Всем туркам вообще и навсегда. До самого последнего дня я не был уверен, что нас отвезут в Стамбул. Но обошлось…
2-00 21 февраля я, проснувшись под мелодию будильника и не открывая глаза, позвонил Юлиане, мы договорились, кто первый проснётся, тот звонит другому. «Я не сплю» - бодро откликнулась она. Ну, и зря, а я поспал, лететь-то сутки…
Через полтора часа мы встретились в аэропорту, который поразил нас гулкой пустотой и какой-то отрешённостью. С ростом доллара и ухудшением отношений с Турцией и Европой, с отказом от Египетских курортов наши аэропорты опустели, а ночью так и вовсе обезлюдели. Не работают магазины, не работают кафе, кажется, даже дьюти фри работает только наполовину. Мы пошатались по второму этажу в зоне вылета, не нашли ничего для себя интересного и сели дожидаться посадки.
В 5-00 нас посадили в самолет, 5-30 Boeing 737 Турецких Авиалиний оторвался от взлётно-посадочной полосы аэропорта Внуково и взял курс на Стамбул. Лететь три часа. Пока летели, успели всё, и поесть, и поспать … хотя какой там поспать, сидя-то?
В 7-30 Стамбульского (на 1 час отстает от Московского времени) мы прибыли в гигантский аэропорт Стамбула - Ататюрк. До вылета в Килиманджаро оставалось 10 часов. Что-то надо было делать. Что-что? Ехать надо! В город. В Константинополь…

КОНСТАНТИНОПОЛЬ

С выходом в город, я предполагал, у нас тоже будут проблемы… С конца прошлого года у России с Турцией почти война. Того и гляди всё полыхнет настоящим пироксилиновым и тротиловым пламенем, и что тогда будет с русскими туристами, которые окажутся на вражеской территории, останется только гадать.
Правда, Юлиана, как настоящая женщина, была твердо уверена, что с ней-то уж точно ничего не случится. Ведь она так хочет посмотреть на Босфор. Действительно…, что может произойти с русской женщиной в Турции, когда на носу война?! Еще до отлёта я пытался предостеречь, дескать, надо подождать, надо посмотреть … «Я всё поняла!» - многозначительно с намёком отвечала мне Юлиана. Я только тихо про себя матерился.
Но 16 февраля наш «Локомотив» играл с их «Фенербахче» в Стамбуле, и всё обошлось… Я, глядя на экран телевизора, думал: «Может, все-таки рискнуть?» Очень уж хотелось увидеть Святую Софию. Очень. А Юлиана тогда может съездить на мост. И по прибытии в Ататюрк мы таки поехали в город. Прошли паспортный контроль, визы Турция для россиян не вводила, сели в метро и поехали на станцию Аксарай, что на территории старого Византия (Константинополя).
Здесь нужно сделать некоторые пояснения. Думаю, все помнят про этот Великий Город, который в разное время носил разные имена: Византий, Константинополь, Царьград, и, наконец, Стамбул. Но что такое Константинополь для русских? Давайте вспоминать вместе:
Во-первых, именно сюда приходили русские князья прибивать на врата свои щиты. Фактически, это были печати на торговых договорах, обеспечивающих перемещение товара из Варяга в Греки по Волхову и Днепру через Новгород и Киев.
Во-вторых, именно отсюда на Русь, а значит и в Россию, пришло православие.
В-третьих, отсюда в Московское княжество с последней царевной Софией Палеолог попал двуглавый орёл, и Москва, возомнив о себе, высокомерно объявила себя Третьим Римом, подчеркивая, что де Первый Рим пал… Второй – Константинополь пал, Москва - Рим Третий и «четвертому не бывати…»
В-четвертых, после падения Византийской Империи, после захвата ее турками, у России на долгие пятьсот лет появился сильный и серьёзный враг - Османская Империя. Да, и сейчас…
В-пятых, именно сюда были устремлены взгляды российских императоров, мечтающих установить контроль над Черноморскими проливами. Великая Императрица даже второго внука назвала Константином, как бы намекая, где он будет царствовать.
И наконец…, это место встречи Европы и Азии. Те самые мосты, на которые так хотела взглянуть Юлиана.
В общем и целом - сильное историческое и географическое место.
От станции метро Аксарай мы пешком направились в сторону площади Султана Ахмета. Накрапывал дождь, дул холодный ветер. Мы попали в какой-то локальный температурный минимум, до нас было плюс пятнадцать, и после нас обещали замечательную погоду, а нас Константинополь встречал неласково. По дороге перед самой площадью, зайдя в сувенирный магазин, мы отправили открытки, там нам их продали, и там же продали марки, а потом подписанное забрали, с обещанием отправить при случае. Спустившись вниз от магазина, наконец пришли на площадь Султана Ахмета. Или, как обычно говорят, на площадь Султанахмет.
От жадности я много чего напланировал посмотреть на этой площади. И Святую Софию, и Голубую Мечеть, и Базилику Цистерну, и Топкапы, и Галатский Мост, и - это должно было стать сюрпризом для Юлианы - прогулку на катере к Босфорским мостам… Юлина отказалась от своей идеи поездки НА мосты, решив следовать за мной: «В следующий раз поеду». Меня это откровенно порадовало. Начинать большое дело, и спорить по мелочам, доказывая свою самостоятельность, было не рационально.
Но слишком много я хотел вместить в десять часов.
По факту, нам удалось посмотреть только Софию и Голубую Мечеть, сходить пешком на берег Босфора, пообедать в кафе и познакомиться с рыжим наглым стамбульским котом-пиратом, который буквально нас обобрал до нитки, отняв все наши бутерброды. Кстати, турецкий народ, который нам попадался, настроен был куда более дружелюбно, чем кот, временами этот народ даже переходил на русский. Словно и не было никакой войны в Сирии. А может?.. Хотя, нет… Всё было. Всё было, но оставим грустную тему и вернёмся к вечному…
София нас поразила! Я знал - в Софии присутствует… диссонанс между ее внешним обликом (практически груда камней, контрофорсы только усугубляют нелепости строения) и божественным величием, которое взрывом открывается посетителю изнутри. Но то знания… велика оказалась Великая София, велика и исторична! Она же успела побывать и православным храмом, и мусульманской мечетью, и теперь принимала посетителей всего мира в качестве мирового музея. Музей-то музей… но душу не обманешь, атмосфера одного из главнейших православных Храмов осталась… А это для меня было главным!
Как Великая София велика, так Голубая Мечеть голуба, изнутри. Внешне она выглядит более изящно, чем София, но внутреннее содержание, по моему мнению, проигрывает главному Храму Константинополя, как в величии, так и в эстетике, хотя в последнем мечеть «обвинять» нельзя, в исламе наложен запрет на изображение Бога, и посему она изукрашена только коричнево-голубыми растительными орнаментами и золотыми надписями. Вход в Голубую Мечеть свободный, иногда ограничивается на время намаза, требует от посетителей отсутствия обуви на ногах, а от женщин требует покрытой головы. В остальном никаких притеснений нет.
К Босфору мы отправились уже после обеда из кафе, где познакомились с разговорчивым официантом, который активно выражал солидарность русскому туризму, сокрушался о последствиях разрыва отношений, и не преминул попытаться нам впарить магниты «на 15% дешевле, чем где либо…». Турки остаются турками, чтобы не происходило, – профессиональными торговцами.



Босфор предстал пред нами ветренным, волнительным, ярко-синим и… прозрачным. К вечеру погода наконец-то разгулялась, и нам удалось полюбоваться на мост и азиатский берег.
Возле Босфора – парк. Более всего в нем поражает, что в нем гнездятся, вы не поверите, попугаи. Да-да, попугаи и ещё аисты. Много аистов и попугаев. Все они летают, курлыкают, щелкают клювами и мяукают. Чтобы не происходило, как бы не обстояли дела у человеков, птицам весной всегда некогда, надо играть свадьбы и обзаводиться птенцами. Кстати, на счет свадеб. Мы прошли мимо турецкой свадьбы, и в ней самой аутентично-колоритной была только борода у жениха, в остальном это была обыкновенная европейская свадьба. Я заметил, турки очень похожи на нас, они так же стремятся быть похожими на настоящих европейцев, но их, так же как и нас, в Европу не берут. Это накладывает отпечаток и на Город, и на страну, и на население. Впрочем, как и на нас.
К четырем мы вернулись в аэропорт и точно по расписанию, в положенное время вылетели на Килиманджаро.
То, что удалось посетить Константинополь, я посчитал хорошим знаком.
Очень хорошим знаком.
А пока на семь часов можно было расслабиться. Юлиана вставив беруши, привалилась ко мне на плечо и отключилась. Я смотрел на нее и думал: «Странная женщина, ей богу… Вот, как она решилась на поездку в горы? Как? Нет. Не понимаю… И ведь не просто в горы, еще же в Африку!»

АФРИКА

Маленькие дети,
Ни за что на свете,
Не ходите дети в Африку гулять,
В Африке акулы, в Африке гориллы,
В Африке большие злые крокодилы…
К.Чуковский, Бармалей


Представляете, прилетаете вы в Африку, в первый раз прилетаете, ночью, а вас никто не встречает? Не представляете?
В 1-40 рейс из Стамбула приземлился в аэропорту Килиманджаро.
Национальный парк Килиманджаро из-за своей туристической привлекательности имеет собственный международный аэропорт, расположенный между двумя небольшими городами Аруши и Моши. Нам нужно было в Моши, там у нас была забронирована гостиница, перед выходом на Гору мы хотели отдохнуть после двадцати трех часов перелета.
Таможня.
Паспортный контроль.
Фотография.
Отпечатки пальцев.
50 долларов.
Виза.
На выдаче багажа мы получили свои два баула-рюкзаков, нет… два рюкзака баулов по двадцать килограммов каждый, и вышли в душную жаркую африканскую ночь. И ни хрена не обнаружили ни одной заветной таблички…
- Кого ищите? - поинтересовался здоровенный чёрный дядька (на английском, поинтересовался).
Я сообщил.
- Да, ладно! – улыбнулся дядька, а вместе с ним заулыбались и закивали другие такие же чёрные дядьки. - Тут даже из Моши никого нет.
При этом все они продемонстрировали свои замечательные белые зубы. Юлиана, которая зачем-то выловила грузчика («Я думала, это нас встречают…»), стояла теперь рядом с ним и баулами, смотрела на зубы и соображала, где и когда нас начнут кушать, прямо сейчас и здесь или отвезут в саванну?
Фигня какая… Надо было что-то делать, не сидеть же в порту всю ночь, и я… сделал ход конём:
- А почём у нас будет до Моши, до гостиницы «Ашанти»?
- Пятьдесят баксов, - ткнул африканец пальцем в наклеенную бумажку на стекле аэропорта.
Раз написано и наклеено, то торговаться смысла нет.
- Поехали, - согласился я.
Уже в автомобиле, а ехать до Моши было пятьдесят километров, я попытался установить контакт с гостиницей, Юлиана тем временем писала гадкое письмо в Москву, менеджерам «7 Вершин».
- Ду ю спик рашн? – вопрошал я в трубку человеку из «Ашанти», нам было обещано, что персонал разговаривает по-русски.
- Йес.
- Вы ждете Лавруся и Морозову?
- Э-э-э… Спик инглиш плиз…
Ага… разговаривают они по-русски… как бы ни так! Но что порадовало – они действительно нас ждали, причём именно нас. Это было здорово, учитывая, что времени было около трёх ночи местного, оно же московского.
По приезду портье забрал наши рюкзаки и баулы, поместил нас на второй этаж, и уже через пять минут звал меня к телефону. Звонил менеджер принимающей туристической фирмы «Altezza Travel», Дмитрий. (Дошло-таки проклятие Юлианы!) Дмитрий каялся и предлагал завтра же нам оплатить такси и тот лишний день в гостинице, который мы взяли перед Горой. «Это наш косяк» - оправдывался он. «Это не Москва виновата…» Что нам оставалось? Мы всех простили, на всё согласились, и упали спать.
А в голове всё бежала и бежала взлётная полоса, и гудели, не смолкая, авиационные двигатели. Конечно… Сутками летать. Летать с утками…

МОШИ

Утром в 8 мы уже сидели за столом на зеленой лужайке, перед гостиницей, и дожидались завтрака.
- А у них тут прямо лето, - наслаждалась свежевыжатым соком Юлиана. Она немного отоспалась, и пришла в благоприятное для восприятия Африки расположение духа. Как все-таки быстро адаптируются наши женщины… Только вчера ночью всё кругом было страшным и опасным, и ещё безумно хотелось спать, а сегодня утром…
- Так почти же экватор. Даже за ним, – я делал фотографии на телефон и оправлял их своим домочадцам, дразня их. Щёлк - чёрный парень стрижёт кусты возле голубого бассейна.



Щёлк - за воротами гостиницы прошла стройная рослая девушка с огромной корзиной бананов на голове. Щёлк - наконец пришел официант с завтраком. Вполне, надо заметить, скромным: яичница, блинчики и на выбор: чай или кофе, пришлось мне сбегать в номер и взять банку с мясом, вчера ели так себе, сегодня было голодно.
- Сэр, там, вас к телефону, - доложил официант, когда мы уже заканчивали завтрак.
Звонил Дмитрий, он собирался подъехать минут через сорок, чтобы показать нам городок и заодно порешать возникшие формальные э-э-э-э… формальности.

- Конечно, вы можете расплачиваться долларами! Но я советую лучше поменять их на местные шиллинги, - наставлял нас Дмитрий в такси, на котором он нас вёз в офис «Альтезы».
- А откуда мы можем отправить открытки? – Юлиане нравилось отправлять обычные бумажные открытки своим друзьям из совершенно неожиданных мест. Скажу по секрету, себе она тоже отправляла.
- А сувениры где мы можем купить? – мне не простят, если из Африки я не привезу какой-нибудь суперэкзотики.
Интерес наш был обусловлен тем, что свободный день у нас был по сути один, то есть сегодня. Завтра с утра уже в горы, возвращаемся 28-го, а уже ночью 29-го я улетаю. У Юлианы времени больше, она после Килиманджаро - сколько бы я ей не объяснял бесполезность этого, после Горы невозможно ничему удивляться – так вот, она после Килиманджаро хотела попасть на сафари, а потом на Занзибар, куда на 1-е у нее уже были билеты. «Раз едем в Африку, значит нужно всё посетить и посмотреть по полной программе!» О, женщины, я обожаю вас. Как я временами обожаю вас и… В общем все покупки и посылки нужно было делать сегодня, желательно, прямо сейчас.
Дмитрий нас отвез в обменный пункт, показал самый большой сувенирный магазин и самое респектабельное кафе в Моши, а потом уже пешком отвел на почту, откуда мы отправили замечательные, очень аутентичные (зебры стоят к зрителю спиной, понятно, да?) открытки своим друзьям. На этом мы с Дмитрием расстались до утра следующего дня, а сами прямым ходом отправились за сувенирами.



Я бывал в разных сувенирных магазинах разных стран… В основном везде одно и то же. Стандартные туристические наборы, изготовленные в Китае: магниты, тарелки, открытки, майки, бейсболки. В Моши всё значительно интереснее. Нет. Конечно, из стандартного присутствовало всё, но были и уникальные вещи. Например, африканские маски, те самые африканские маски, которых так почему-то все боятся… Или фигурки людей из тяжелого черного эбенового дерева. Да у них даже обычные фигурки животных были не из пластика, как везде, а из дерева! вручную резанные. Цена сувениров, однако, не маленькая, но были они столь интересны, столь необычны, что мы с Юлианой не удержались и накупили всякой мелочёвки долларов на 100 каждый, расплачиваясь при этом ими же.
Рядом продавали ювелирные изделия из танзанита, камня удивительной красоты и изменчивого цвета: от зеленого до густо чернильно-синего. («Юлиана, смотри, тут ювелирка есть!» - «Я смотрела, меня это не интересует…» Ну, надо же!) А камень этот, между прочим, интересный, иногда его называют танзанийским бриллиантом, но это врут, бриллиант, алмаз - углерод, а танзанит - сложный алюмосиликат, но он редок и уникален, добывают его только возле Килиманджаро. Изделия из него красивы и оригинальны. Помните кулон из «Титаника», «Сердце Океана»? Синий камень - это он, танзанит. Однако и цена была... Правильно Юлиана не заинтересовалась. В следующий раз. Может быть…
Накупив всякого, мы решили, что пора перекусить. И пешком, в Моши до любого места можно добраться пешком, отправились в отрекомендованное нам кафе «Мимоза». Там мы познакомились с африканской красавицей Одилией, настоящей черной Венерой, официанткой, которая помогла нам (она лучше других разговаривала на английском, она вообще была лучше всех…) помогла нам выбрать блюда, а заодно и попросила приготовить их так, чтобы для нас это было съедобно. В кухне Танзании много индийских и арабских традиций, поэтому в блюда, не жалея их, добавляют перец и массалу (кари). А хотелось чего-то попроще. По крайней мере, мне.

- Господи, хорошо-то как… - наслаждалась у бассейна Юлиана, после того как мы вернулись в гостиницу.
- Да, уж… А, представляешь, где-то сейчас плюс через минус, снег через дождь… И вообще, чёрти что…
- Слушай… Прекрати! Давай не будем… Знаю, в горах так и будет, как в нашей… Москве, но сейчас…
Сейчас хотелось солнца, тепла и лета среди зимы.
Ближе к вечеру мы собирали рюкзаки и готовили одежду на завтрашний первый переход. Потом пришло время ужина, и я предложил сходить снова в «Мимозу», я там решил устроить праздничный ужин по поводу нашего завтрашнего выхода в горы, всё-таки это я во всём виноват и всё придумал... Мы вышли, когда солнце еще не село, и спустя пятнадцать минут глупые белые люди обнаружили, что кругом темно, как у негра… в ухе, а освещения на улицах нет! Идти по кромке дороги нереально, потому что не видно колдобин, а по дороге невозможно, потому что наступил час пик, и все куда-то ехали с включенным дальним светом. Вдобавок ко всему я еще и заблудился.
Выйдя на очередной перекресток, я достал планшет, чтобы определиться «где мы», покрутился на месте и застыл…
В вечерней мгле, подсвеченный луной, над горизонтом снежной шапкой возвышался ОН.



Африканский красавец вулкан. Наша цель. Наш смысл на следующую неделю. Идея нашего здешнего существования.
- Смотри, - показал я Юлиане, она повернулась и замерла.
Мы стояли минут пять. Потом она зябко передернула плечами и пожаловалась:
- Ты знаешь, мне страшно.
- Мне тоже… - согласился я. А вы думали, что? Я - тоже человек…
Из кафе в гостиницу мы вернулись на такси. Хватит по ночи ломать ноги на колдобинах Африки, завтра они нам еще пригодятся.
Завтра начало восхождения.
Завтра… Что же так неуютно… Мы же за этим и ехали. Я уж точно за этим. А Юлиана? Юлиана зачем? Она же еще не знает, как там будет… Женщины, ей богу, вы - непонятные создания…

ЮЛИАНА

С Юлианой мы познакомились как-то очень хитрó.
В июле 2015 я подарил свою книгу «Очень Крайний Север» давнему хорошему знакомому, с которым работал на том же Очень Крайнем Севере. Книгу он прочитал, из второй части узнал о моем восхождении на Эльбрус в июле 2014-го, тут же мне позвонил и заявил, что тоже хочет на Эльбрус. На Эльбрус я не собирался, а собирался (уже второй год) на Килиманджаро, о чем и поведал ему. «Килиманджаро?» - вслух думал он, - «А почему нет?!» Еще через неделю он перезвонил и спросил: «Ты не будешь возражать, если к нам присоединится третий, а точнее третья?» «Да ради бога! – откровенно говоря, мне было всё равно, чем больше, тем лучше. - А как она физически?» - «Десятку бегает» - «Вообще тогда нет вопросов!»
А в начале августа вдруг объявилась авантюра с участием меня в Гонках Героев. Теперь я перезвонил своему знакомому с вопросом: «А не хочешь ли себя испытать?» Он с легкостью согласился и тут же вспомнил про нашу «третью». На Гонках я и познакомился с Юлианой. Серьезная, не слишком эмоциональная спортивная женщина. Хорошая женщина… А в общем, моему знакомому лучше знать, кого приглашать!



Но в октябре, когда мы выкупали тур на Килиманджаро, мы с Юлианой оказались уже вдвоем, дорогой мой знакомый ввиду финансовых проблем отказался от поездки. У меня сложилось ощущение, что мне передали женщину с рук на руки. Конечно, это было не так, но… «ложечка нашлась, а осадок остался».
Вообще-то, я думал поехать в Африку с кем-нибудь из опытных мужиков, например, с Лешкой Монастырным или Котом. На крайний случай это мог быть и не опытный мужик, а, например, тот же мой знакомый. Но женщина! В горы! Деваться, правда, было некуда. Я сам устроил эту рекламную акцию.
Про горы Юлиана, конечно, знала, она обожает горные лыжи. К тому же она прочитала мою книгу, собственно, именно тогда и загорелась желанием взобраться на какую-нибудь вершину. А тут еще фильм «Эверест»!
Но это всего лишь желание и всего лишь женские фантазии… Реализация их - это несколько иное. И чем ближе подходила дата отлета в Танзанию, тем больше нервничала Юлиана… И все же она поехала.
Кстати или некстати, Юлиана - бабушка, в декабре у нее родился замечательный внук. И я - дед. У меня внучка.
Собрались, называется, в горы дедушка с бабушкой…

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Проснулись в 7. Завтрак в 8. К завтраку мы уже спустились одетые в трекинговые брюки, рубашки и майки с длинными рукавами, солнцезащитные очки, трекинговые ботинки. У меня шляпа и на шее платок, я к нему привык еще с Эльбруса.
В 8-30 во двор гостиницы въехал микроавтобус с десятком чёрных парней. С переднего сидения вышел коренастый, жилистый, невысокого роста африканец, глаза выдавали в нем примесь монголоидной крови, танзанийцы сильно перемешаны. Парень зашел в гостиницу и стал там что-то громко выяснять с администратором.
- Как думаешь, за нами? – Юлиана допивала кофе. Мы опять завтракали на лужайке перед гостиницей. Лето же. Тепло…
- Сейчас узнаем… - лениво протянул я. Если за нами, то рано или поздно произнесут наши фамилии.
Парень вышел и стал звонить с мобильного. «MOROZOFF» услышал я.
- За нами … - я поднялся и направился к африканцу.
- Морозов? – встретил он меня вопросом.
- Нет, я Валерий Лаврусь. Юлиана Морозова – она, – я развернулся в пол-оборота к моей напарнице.
- Я ваш гид – Виктор.
Виктор, значит. Когда смотришь на африканца, в голове не всплывают европейские имена. Глупые стереотипы. Надо изживать.
- Очень рад, Виктор, - я пожал руку.
Наши вещи были уже внизу.
- Грузимся и едем в офис?
- Йес.
Разговоры говорили на английском. На таком… специфичном английском, который на русский переводится, как «твоя-моя не понимай», а ведь придется общаться так почти целую неделю… Я вздохнул и пожал плечами.
В офисе мы оставили ненужные нам при восхождении вещи, документы и очень нужные (как позже выяснится) деньги. Дмитрий, уже зная о моих проблемах с питанием, договаривался с Виктором о специфике приготовления пищи.
- Вареная курица и рис тебя устроят? – Виктор стоял с записной книжкой напротив меня.
Я только развел руками… Он еще спрашивает? Конечно!
- А тебя Джулия?
Юлиана кивнула. Мы с ней уже обсуждали это вопрос. «Я всеядная» - декларировала она.
- Тогда нет проблем. С едой решили.
- С вами едет 11 человек… - Дмитрий посмотрел на нас с вызовом.
- Сколько?!!! – обалдели мы с Юлианой хором.
- Два гида, повар, официант и семь носильщиков…
- За-ши-бись! Картина: «Белые господа вышли на прогулку в горы»…
- По-другому тут нельзя. Твердые требования администрации парка, и... – помолчав, Дмитрий добавил: - они так здесь решают вопросы занятости населения.
Правила, так правила.
- И все пойдут с нами?
- Нет, только двое. Виктор и его помощник. Виктор, представь.
Наш гид подвел невысокого худощавого африканца. Наверное, толстых на такой работе не бывает.
- Джума, - улыбаясь, представился помощник. – Ну что, «пошли». Последнее слово он почти без акцента произнес по-русски.

Въезд в Марангу, стартовый лагерь, высота 1890, охранялся вооруженными людьми. В Танзании с восхождениями всё по-серьёзному. Маранга-раут до сих пор известен под названием «Кока-кола-раут». Как-то это меня заинтересовало, и я попытался узнать, а, собственно, откуда такое название? Оказалось… в первые годы массового туризма на Гору, весь маршрут буквально за пару лет был завален пустыми пластиковыми бутылками из-под «Кока-колы». Бутылки убрали, на Гору с пластиком не допускают под страхом немедленного исключения из восходителей, как с жвачкой в Сингапуре.
Маранга-раут не единственный маршрут на вершину, есть еще минимум пять других, все они отличаются друг от друга сложностью подъёма, но все в отличие от Маранги палаточные. У Маранги базы стационарные, с домиками, туалетами и столовыми. Баз три:
Мандара-Хат, высота 2720;
Хоромбо-Хат, 3720. Самая крупная «узловая» база, от нее, по сути, начинается подъём, в неё же возвращаются с Горы, там же передержка для тех, кто взял лишний день для дополнительной акклиматизации, как, например, мы;
И высокогорный штурмовой лагерь Кибо-Хат, 4720.
На всё про всё, с Горой и обратно, шесть дней. Ходят и за пять.
Пока выгружались, Виктор умчался оформлять разрешения, пропуска, пермиты, уведомления и прочую бумажную чепуху.



Временами возвращался, качал головой, цокал, чертыхался на бюрократию и, утерев пот, опять убегал.
Погода в Маранге была жаркая, душная, и это, несмотря на почти двухкилометровую высоту (1879). Экваториальный лес, однако! Через него нам прямо сейчас предстоит топать восемь километров, по расчету администрации что-то порядка трех часов, о чём и уведомляют баннеры базы. Долго? Долго. Но на Килиманджаро нет акклиматизации в классическом понимании, когда восходители челноком двигаются по принципу: «повыше поднимешься - пониже поспишь» и, где эффективно ежедневно набирается высота не более 500 метров. На Килиманджаро акклиматизация достигается очень медленным продвижением вперед и вверх. О-о-о-о-очень ме-э-э-э-дленным. «Поле-поле» так, не уставая, раз за разом будут повторять наши чёрные друзья, «Тише-тише» - «Не торопись».
Наконец-то все бумаги были оформлены, Джума пришел за нами, остальные парни с грузом уже ушли наверх.
- «Пошли»
- Джума, откуда ты знаешь это слово? – я пристраивал палку к руке, изменяя длину лямки. - Часто водил русских?
- Часто. Но была одна группа, там всё время повторяли это слово.
- Тогда тебе еще одно слово в копилку, – мы уже начали подъём, - у нас в России есть народ «татары»…
- «Та-та-ры»?
- Да. У них есть слово с тем же значением. «Айда»
- «Ай-да»?
- Да. Коротко и просто. Мы сами им часто пользуемся.
- Айда! – кивнул Джума, и мы вошли в дождливый лес.
Я сразу пожалел, что надел солнцезащитные очки. Можно было подниматься в обычных «хамелеонах». Лес густой, и шли мы в полумраке. Юлиана вообще была без очков. Снять очки я не мог, они у меня диоптрические, без очков не видел, что у меня под ногами. А под ногами у нас извивались огромные толстенные корни. А наверху была густая листва. А за листьями прятались обезьяны, их временами было видно, но они к нам так ни разу и не приблизились. В целом тропа пока была легкая, дыхание не сбивала, и мы по возможности нашего владения английским знакомились, расспрашивая Виктора и Джуму.



Оба наших гида были с побережья, обоим по 30 лет, оба окончили университет, но найти работу по специальности не смогли, теперь работают гидами в русской компании. Живут, в общем, ничего, но очень хотят значимых изменений в жизни. Надеются на недавно избранного президента, ожидая, что он победит коррупцию, которая всех уже задолбала, очень уж она сильна в этой африканской стране, как, впрочем, и не только в этой и не только африканской… Между прочим, они неплохо знают о Путине, отзываясь о нем, как об очень сильном лидере (нам бы такого, говорили они), знают и о Сергее Лаврове. Хвалили российскую армию. Интересовались Сирией и Украиной. И неожиданно (честное слово неожиданно, я их к этому не подбивал) пришли к выводу, что во всем виновата Америка. Такая вот политическая география…
Пока болтали, подошли на пункт приёма пищи. Такие пункты располагаются по всему маршруту, оборудованы столами со скамейками и… туалетами («Не трассируете свой маршрут») и это понятно. 30000 человек в год. Что будут с тропой, если не придерживаться элементарных правил? И люди придерживаются.
На перекус была варёная (уже варёная!) курица, сэндвичи и наш собственный чай, который мы сделали в гостинице. Десять минут работы челюстями, посещение… и айда.
Около четырех пополудни вошли в Мандару. 2720. У базы лес переоделся и из экваториального превратился в лес средней полосы.
Похолодало, и мы надели флиски.
Регистрация.
Заселение.



Нам достался двухместный скворечник, в котором мы быстренько сменили влажные рубашки и майки, переоделись, и тут нам, раз! принесли теплую воду для умывания. Теплая вода… Какое счастье! Воду будут приносить всегда. Два раза в день. Утром и по возвращении с маршрута. С удовольствием ополоснув лица, мы пошли изучать базу.
На площади равной приблизительно площади футбольного поля расположилась столовая, около десятка домиков-скворечников и туалет. Туалеты нас будут поражать и удивлять на протяжении всего подъёма. Чистота, чистота и еще раз чистота, вот что такое туалеты на маршруте Маранга-раут!
Пока мы изучали туалеты, не заметили, как наступило время ужина, а после ужина… не поверите… медосмотр! Да-да! Нас тоже это изрядно удивило. «Доктор Килиманджаро», он же Виктор, каждый вечер и каждое утро будет приходить, измерять пульс, насыщенность крови кислородом (был у него для этого какой-то хитрый прибор, который надевался на палец), чистоту дыхания (нет ли хрипов, которые могут свидетельствовать о начинающемся отёке легких, для этого он будет ежедневно прослушивать нас стетоскопом), учитывать нашу субъективную оценку состояния, интересоваться: принимаем ли мы диакарб (средство, предотвращающее отёк головного мозга на высоте), сколько, когда. Настоящий медосмотр! В первый вечер по параметрам мы с Юлианой были в пределах допуска, поэтому нам принесли горячие грелки, обшитые плюшем (их тоже будут приносить на каждую ночь), предупредили, что подъём в 6-30, завтрак в 7, выход в 7-30, и пожелали спокойной ночи.
Спасть не хотелось. Я Юлиане рассказал историю брата Андрея Воронина. Помните у Стругацких в «Граде обреченном»? Про красавца летчика-фронтовика Героя Советского Союза, который считал себя должным каждой советской женщине, за те страдания и лишения, которые претерпели они во время войны… Не помните? Ну и ладно… Кто сегодня читает Стругацких? То же мне, бестселлеры…
Я еще не закончил историю, а Юлиана уже мирно сопела.
Ну, вот… А говорила, что у нее бессонница.
А в общем, она ничего, крепкая… В смысле нервов. Без истерик. Правда, пока ещё ничего и не случилось. Ну, да, дальше посмотрим…
За стенами домика о чём-то надрывно кричала дурная африканская птица. Уснёшь тут… ага… как же…

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Поднялись в 6-30 и даже раньше. Позавтракали, но на тропу вышли только в 8. Как обычно, пока то, пока сё… Прокопались. По времени не критично, но лучше было бы уйти вперёд от остальных групп, чтобы никому не мешать. Хотя и групп немного.
По результатам утреннего медосмотра у меня высоковат пульс. Почему? Хороший вопрос. Но ещё лучше, что он не ОЧЕНЬ высокий. У Юлианы пульс - как секундная стрелка. Что же удивляться – марафонец. Я еще это не писал? Пишу: той осенью она бегала в Москве полумарафон. Двадцать километров. Это вам не…
Из леса выбрались буквально минут через пятнадцать после выхода. Теперь вокруг нас простиралась горная степь-саванна, с редкими кривыми деревцами, горным вереском и цветущими протеями.
На горизонте появился ОН. С небольшой снежной шапкой, не такой, какую мы привыкли видеть на классических фотографиях Килиманджаро. Видимо, «Снега Килиманджаро» скоро станут такой же легендой, как хороший клёв на Волге. Все течёт, все изменяется. Уменьшение количества снегов на Килиманджаро напрямую не связано с глобальным потеплением, просто на Гору вот уже 150 лет выпадает всё меньше и меньше осадков, чем требуется Вулкану, чтобы у него была стабильная шапка из снегов и льда. Может случиться так, что лет через двадцать на вершине совсем не останется ни ледников и ни глетчеров. Жаль. Снежная шапка - это красиво. Особенно, когда Гора… нет, Вулкан... нет!
Так!
Пора разобраться со строением и названиями Килиманджаро, а то не хватает понятий. Гора. Вулкан. Вершина…
Итак: Килиманджаро - это огромный вулкан с тремя основными вершинами-кальдерами:
- западная и самая низкая - Шира (3692 м),
- восточная, ощерившаяся крутыми скалами - Мавензи (5150 м). На Мавензи ходят только альпинисты-профессионалы со специализированным оборудованием,
- и центральная вершина, куда идём мы – Кибо (высшая точка - пик Ухуру, 5895 метров).
Вот впереди был Кибо, справа Мавензи. Ширы с этой точки не видно.
Так вот, снежная шапка – красиво, особенно, когда лучи восходящего или заходящего солнца подсвечивает ее на Кибо. С солнцем вообще все красиво.
А второй день стояла хорошая погода, как раз, солнечно, тепло и почти безветренно. Виктор родил мысль, мол, вот какие русские хорошие, даже погода чувствует. Тогда я нашим черным парням рассказал анекдот про бабье лето («Какие бабы - такое лето»), смеялись все, всё-таки юмор у человеков везде одинаковый, хоть ты белый, хоть чёрный, хоть зеленый в крапинку.
Дорога под ногами была выложена крупным булыжником, возникало ощущение, что её специально мостили, но Виктор объяснил это эрозионными процессами, связанными с сезонами дождей, коих тут два: большой - с апреля по июнь, и малый - с ноября по декабрь. В это время на склоны Горы выливается более пятнадцати сантиметров осадков в месяц. Для сравнения в Москве в самый дождливый месяц июль по статистике выпадает не более девяноста миллиметров. Вот те самые дожди и промывают тропу, на которую, правда, всё-таки специально сносят камни.
Пока я всё разглядывал, Джума, который шёл впереди, стал что-то напевать. Я нагнал его и прислушался:
- О чём поешь, Джума?
- О Килиманджаро, - улыбнулся он белоснежными зубами, и тут, уже громко вслух, пропел куплет из «Килиманджаро сонг», завершив его жизнеутверждающим: «Акуна мата-та-та!!!» Мы с Юлианой решили не оставлять это без ответа и спели им «Мы в Город Изумрудный идем дорогой трудной…» Дорога под ногами навеяла.



А парням с Африканского континента только стоит напеть, тут же подхватывают. Очень напевный народ, эти чернокожие африканцы.
А вообще хорошо, Господи! Хорошо-то как! И погода… И дорога… И люди хорошие!
По дороге встречались они нам, люди эти: гиды, носильщики, туристы. И все друг друга приветствовали «Джамбо!». Это приветствие на суахили. Тут принято всегда приветствовать друг друга, на суахили ли, на английском ли, или даже вот, как мы, на русском… И не только мы. Через час пути встретили нашу родную русскую туристку. Она гордо шла в красной олимпийской куртке с надписью «RUSSIA», мерно передвигая палками.
- О, - Юлиана обрадовалась. - Наши… Здрасте!
Туристке было за 60, была она из Санкт-Петербурга. Она не поднялась на вершину, но дошла до Кибо-Хат (4720). Для ее возраста это здорово! Была она бодра, весела и оптимистична. Этакая батарейка «Энерджайзер», а не бабушка шестидесяти лет. Сама заряжена и других заряжает.
Ещё немного погодя нам попалась большая группа приветливых англосаксов.
- Привет!
- Привет! Привет! Привет!
- Вам удалось подняться?
- Да! Это было круто, но реально тяжело и холодно…
- Поздравляем!
- Спасибо! У вас тоже всё получится!
- Пока мы не сильно в этом уверены…
- Ничего. Мы тоже боялись. Но главное, это хорошо спать, хорошо есть, много пить воды и идти совсем-совсем тихо. «Поле-поле»…
- Простой рецепт…
- Да! У нас получилось, и у вас все получится. Успеха вам!
Извините за примитивный перевод, мы так и говорили, база английского маловата.
«Хорошо спать…» - ворчала Юлиана, она до сих пор верила, что у нее проблемы со сном. «Прорвемся!» - успокаивал я.
- Не переживай, Джулия, - Джума видел терзания Юли, - все будет ОК!
- Джума, помнишь, я тебе рассказывал про народ, который живёт в России?
- Татары?
- Да. У них ОК - это «якши!»
- Якши?
- Да…
- Хорошее слово «Якши!». Айда!
- Айда…
Через три часа мы встали на ланч. Наши парни, они обогнали нас, приготовили нам простенький суп из кусочков курицы и… то ли сельдерея, а то ли салата айсберга. Просто, вкусно и питательно. Перекусили - пошли дальше.


Были мы уже выше 3500 – аккурат вровень с облаками. Похолодало еще сильнее. Деревья исчезли, появились эндемики Килиманджаро. Лобелия со своими высоченными шишкоподобными цветками и гигантская дендросенеция (древовидный крестовик, и скажите спасибо, что не написал латынью).



Животных видно не было, только на краю тропы иногда появлялись мелкие чёрно-бронзовые ящерки. Окружающий ландшафт начинал принимать инопланетный облик, значит, мы действительно высоко. Разрежённый воздух терял запахи. Дышалось заметно тяжелее. Мы перестали болтать, а то по дороге непрерывно обсуждали: то теорию эволюции человека, то книги, которые мы читаем - Юлиана оказалась заядлым читателем, - то объясняли особенности некоторых русских идиом нашим уважаемым гидам - наши туристы научили их не только слову «пошли».
К пятому часу стала видна антенна Хоромбо-Хат. Всё! Главная база Килиманджаро. 3720.
Хоромбо расположилась на площадке размером в гектар перед обрывом: две столовые, два больших туалета, несколько бараков для носильщиков и обслуживающего персонала и пара десятков домиков-скворечников. Я пишу «домики-скворечники». Правда, скворечники! От домика только крыша от дождя, а стены, двери и пол со щелями в палец, если дует ветер, то стены домика ему не помеха. Домики четырехместные, в такой нас и подселили к шведам: Никасу и Андреасу. Парни этому были, не сказать, чтобы очень рады. Мы тоже. Особенно Юлиана… Все-таки ко мне она уже начала привыкать. А тут какие-то чужие мужики… И теперь все мы неловко копошились на четырех квадратных метрах. «Скажи им, что я хочу переодеться…» - «Сейчас скажу, только поставлю рюкзак… Черт, куда его поставить. Would you… нет! Could you… А чёрт, excuse me!» Четыре человека, четыре больших рюкзака, четыре малых рюкзака, могут разместиться на четырех квадратных метрах, но тогда перемещаться внутри лучше по воздуху, иначе обязательно кто-нибудь кому-нибудь наступит на ногу или, еще того хуже, на руку – три лежанки расположены почти на полу, и лишь четвертая приподнята на второй ярус. «Скажи им, что я хочу переодеться…» - «Щас!»
Слава богу, вернулся Джума и перетащил нас в собственный домик.
Через полчаса мы сидели в столовой и пили чай с жареным арахисом и воздушной кукурузой. Пришел Виктор и привел с собой симпатичного молодого африканца:
- А это наш повар… Эдвард!
- Эдуард, - Юлиана переиначила кока на русский лад. - Эдик.
- Очень хорошо! А что у нас сегодня будет на ужин?
- Боржч! – заулыбался блестящими, как жемчуг, сорока восемью зубами Эдвард.
- Что?!! – не поверили мы.
- Боржч. Вы же русские, и я вам приготовлю боржч. – только черные умеют говорить и продолжать широко улыбаться…

- Представляешь, они нам борщ приготовят? – уже в домике восхищался я, копаясь в своем большом вещевом рюкзаке, надо было и переодеться, и переобуться. - Какая забота! Кому расскажешь, не поверят.
- Ты как себя чувствуешь? – Юлиана обнюхивала свою майку, в которой пришла с маршрута, и брезгливо морщилась, тринадцать километров по горам … - Я тут в туалет поднялась по тропинке и чуть не задохнулась.
- 3720. Чего же ты хотела…
- Ничего я не хотела… Просто это меня беспокоит. Я давно нигде не задыхалась. А как будем дышать на 5895? А? – она сунула майку в пакет для использованного белья. - Помыться бы…
- А у меня легкая головная боль. «Легкая и ажурная…» Бред какой! В общем, болит, но не сильно. Помыться, говоришь…
Помыться – проблема. Мы наэкономили теплой воды, и я ее отдал Юлиане. Женщинам больше нашего нужна горячая вода… Как чувствовали себя девчонки из Тольятти на Эльбрусе, целую неделю, живя в палатках? Ну, вот, убейте меня - не знаю!
Вечером до заката мы гуляли по базе. Акклиматизировались и делали фотографии – красота кругом была, не передать. Между делом познакомились с чёрным парнем, который самостоятельно изучал русский, нам он рад был несказанно, как же, такая возможность получить языковую практику. Голову у меня вроде бы отпустило, но у обоих была сильная одышка, особенно, когда приходилось подниматься вверх по тропам.



На ужин нам действительно принесли борщ. Борщ был очень даже ничего, вкусный был борщ. Вот, чёрт побери! В Африке, за экватором, на высоте 3720 вкусный борщ… То ли снится, то ли от высоты коллективные галлюцинации…
В столовой, рядом с нами сидели русские девушки, они два часа как вернулись с Вершины. Были они уставшие, но веселые, шумные и счастливые. Мы радовались вместе с ними.
Ближе к девяти часам, после очередного медосмотра, легли спать. На ночь затеяли спор о феминизме, который неожиданно угас, ввиду отсутствия одного из оппонентов. Юлиана опять уснула первая.
«Не спит она… ага… Не спит и не спит… И не спит и… А, в общем, интересная она. Книжки читает. Вот, кто сегодня читает книги? А она читает… Жить, говорит, без книг не могу…»

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Утром я встал в шесть, взял фотоаппарат и пошел в туалет.
Как гласит истина: «Если хочешь сделать эксклюзивный кадр, постарайся без фотоаппарата никуда не выходить». Про туалет в этой истине ничего сказано не было, и я подумал, что заведение это не помеха эксклюзивным кадрам. А что? Выходишь из дверей, а тут…
На востоке заря уже родилась, скоро должно было подняться солнце. Скорее бы, а то очень холодно… Африка у них…
Я пощёлкал фотоаппаратом на восток, обошёл домик и встал как вкопанный. На Килиманджаро, нет, правильно, на Кибо, накрыв вершину «ладонью», лежало облако.
«Вот так! А как же восходители? В облаке? В тумане? Ё-о-о-о-ожик»
Нам бы так не свезло…. А то посмотрим на Африку с высоты шести километров…
- И что там снаружи? – поинтересовалась Юля из спальника, когда я вернулся.
- Облако на Кибо… Как ладонь!



- А меня что-то мутит …
- Здрасте! Только этого…
- Да, ладно. Пройдёт…, наверное.
Юля, конечно, человек тренированный, но иногда в горах, как это ни странно (и это очень нехорошо) у тренированных людей акклиматизация проходит дольше обычного. Организм у них до последнего уверен, что всё это мучение - просто интенсивная тренировка, и не запускает механизм горной адаптации…
Ой, как не хотелось бы, чтобы у нас такое было… Времени и так в обрез. Хорошо ещё, что сегодня отдельный день для акклиматизации. Сходим к Zebra Rock (Скале Зебра)… два километра туда, два обратно… Потом отдыхать будем … Глядишь, всё и наладится. Тьфу-тьфу-тьфу…
Но в завтрак Юля почти ничего не съела.

На тропу мы вышли, экипировавшись обувью для подъёма. Нужно было понять, как она себя поведёт на больших переходах? Кроме этого, решили опробовать резиновую поилку, эдакую плоскую тонкостенную грушу, которая упаковывалась в рюкзак и имела резиновый шланг, через который мы предположительно должны пить на вершине.
Виктор и Джума взяли с собой ещё одного парня из портеров, Юсуфа, на всякий случай, наверное. Может быть, потому, что у меня, некстати, опять зашкаливал пульс.
Тропа на Зебру - это тропа в сторону Мавензи, поэтому сегодня пока шли к Скалам, она была у нас перед глазами. До Скал добрались чуть больше чем за час. По дороге нас временами накрывали облака, но в целом погода была вполне приличная. Виктор, как мантру, повторял про русских туристов и погоду. На Скалах акклиматизировалась еще одна группа, человек пять скандинавов. Они ползали по огромным камням и фотографировались. Конечно, на фоне такой-то красоты. Скалы - уникальное природное явление, выходы белых кварцевых пород, по которым сотни лет (с последнего извержения) стекают тонкие струйки воды, насыщенной чёрным оксидом двухвалентного железа, которые сформировали на вертикальной поверхности Скал полосатый, как шкура зебры, рисунок. Очень красиво.



Виктор после фотографирования предложил подняться выше и там посидеть минут сорок-пятьдесят, акклиматизация так будет эффективнее. Я посмотрел на Юлю, она кивнула, вроде на переходе ей стало полегче, не зря говорят, горную болезнь надо переживать в движении. Через полчаса мы сидели на вершине Зибра Рок, озирая седловину между Кибо и Мавензи, по которой тянулась жёлтая дорога к высокогорной базе Кибо-Хат - последний форт-пост перед штурмом вершины. По дороге, как муравьи, сновали люди: туда портеры с грузами (восходители ушли раньше), оттуда портеры с большими рюкзаками и те, кто сегодня ночью не пошёл на штурм; те, кто штурмует, пойдут обратно в Хоромбо позже, часов в двенадцать.
Пока сидели «распустили» термос с чаем и шоколадку. А пока пили, я фотографировал: скандинавов, гидов, Юлю, Мавензи, дорогу, время от времени отвлекаясь на какую-то небольшую серую птичку, которая всё время сновала между нами, но стоило мне на неё навести объектив, она тут же пряталась куда-нибудь за камни. Вот скажите мне, чего это все животные так боятся фотографироваться? Мой котяра, стоит только на него навести объектив, тут же находит дела и, считает за благо свалить куда подальше. Загадка…
На обратной дороге мы обогнали колоритную группу женщин в сари и кроссовках.
- Индусы? – с удивлением предположил я.
Виктор пожал плечами.
- Where are you from?
- Kenia!
Кения, а почему выглядим, как индуски? Смешение народов и языков. Кстати, на счёт смешения. Государственный язык Танзании - суахили и не язык вовсе в полном смысле этого слова, это восточно-африканский эсперанто, возник он из слияния арабского, индийского и коренных африканских языков. Такие дела…
По приходу в Хоромбо мы озаботились зарядкой аппаратуры. У Юли телефон почти сдох (кстати, связь в Хоромбо была, я даже раз позвонил Валико), фотоаппарат ее тоже кончался, и у меня, у моей Sony Alpha, тоже осталось около 30% заряда. Завтра еще целый день фотографировать, а потом штурм! Розеток в скворечниках не было, всё освещение было светодиодным от солнечных батарей плюс аккумуляторы: днём заряжаемся, ночью отдаём энергию. Зарядиться, как оказалось, можно только в радиорубке. Откуда там электричество, мне неведомо, генераторов я не слышал, а солнечные батареи хоть и были, но это сколько же их надо, чтобы обеспечить работу радиорубки, прожекторов на антеннах, и зарядки девайсов? Тем не менее, зарядить брались… по пять долларов за устройство! Вот, когда мы недобрым словом помянули Дмитрия, он же нам посоветовал оставить все деньги в офисе «Альтезы»! На силу сговорились с хозяином радиорубки за 20 долларов «потом», мы Виктору отдадим эти деньги по возвращении, а он занесёт с оказией… Была, конечно, мысль, что нас разводят, но проверить это всё равно не могли, на суахили, как ни странно, мы были ни бум-бум. Ну, не знаем мы индийского, и арабского не знаем, и африканских наречий тем более!
Оставшись без фотоаппаратов, мы пообедали, послонялись без дела и собрались завалиться спать. Впрок, конечно, не выспаться, но попробовать стоило. И тут нам испортили настроение. Вернулись с горы наши русские парни и рассказали, что этой ночью, не дойдя середины подъёма, на Горе, умер американец. Ой, как обидно… Не дошёл. Наверное, готовился, мечтал… Хотя если философски… то «так лучше, чем от водки и от простуд…» Но торопиться, конечно, не стоит. Тот же автор уверял: «К богу в гости не бывает опозданий», а уж он-то про это знал не понаслышке. Американец успел…
Из-за переживаний ужин прошел без оптимизма… У некоторых так и не проявился аппетит. Более того, некоторые капризничали, хотели жареной говядины с жареной картошкой… Где же в горах их возьмешь? На 3720? Тут всё полуготовое. Вода кипит на такой высоте при 88 градусах. Все варится и жарится очень долго, поэтому, если только разогреть. Но для Юлианы парни расстарались и принесли какую-то говядину… но есть её она всё равно отказалась… И это хреново. А вот медосмотр показал у нас неплохие объективные показатели. Доктор Килиманджаро уверял, что всё замечательно, но мы-то думали иначе. Юлиана нервничала, я пытался притворяться спокойным… только не очень у меня это получалось. Очень смущало, что времени для акклиматизации было откровенно мало, даже с учётом сегодняшнего лишнего дня…
Собрав рюкзаки, приготовив снаряжение на завтра, получив грелки, мы забрались в спальники и молча отрубились…

ЛЕШКА И КОТ

В горы меня привели два человека.
Лёшка Монастырный - мой старый Ноябрьский друг, с которым мы шарашились на лыжах по зимним северным болотам, к которому я ездил в Швецию и Австралию, и который постоянно брал меня на понт: «Палыч, а слабо тебе стать дайвером?», и Палыч, как дурак изучал теоретические основы подводного погружения, а потом сдавал практику в Тасмановом море, захлёбываясь в метровых волнах, вместо того чтобы просто наслаждаться жизнью на лавочке у Сидней-Оперы.
Второй - Игорь Котенков. Игорь - это перст судьбы. Познакомились мы с ним абсолютно случайно… на катере… в Египте… на дайвинге, где он «забивал баки» какой-то пышной мадам про то, что «каждый год, в середине июля, они, бывшие офицеры-десантники, осуществляют пеший поход на Эльбрус…» Я влез между этим бывшим (или их, как разведчиков, бывших не бывает?) и его дамой и поинтересовался: «А сторонних, не десантников, ботаников очкастых вы с собой берёте?» «Берём» - согласился Котенков. И 23 июля 2014 года я оказался на вершине Западного Эльбруса (5642 м), а Игорь Котенков навсегда стал для меня Котом, веселым и беспечным, но надежным, как альпинистский крюк.
На Килиманджаро они меня напутствовали оба.
- Палыч, ты близко ко мне не садись, у меня скандинавская трехдневная рвотная болезнь, - заботливо предупредил меня Лёшка в аэроэкспрессе на Шереметьево за две недели до моей поездки в Танзанию. Спрашивается, на хрена ты меня звал, чтобы я проводил тебя в Швецию, если знал, что у тебя эта… э-э-э-э рвотная болезнь? – Но ты не бойся, это только три дня… Ты когда, говоришь, едешь?
- 21-го ночью.
- Ну, ещё время есть… И ты, это… Палыч, жопу не рви. Хотя ты знаешь. Я тебе прошлый раз, перед Эльбрусом говорил…
- Ага, Лёш… спасибо, помогло… Лёша, а я с женщиной иду… у нее горного опыта нет, что скажешь?
Ничего Лёшка не сказал и улетел в свою Скандинавию, родину рвотной болезни.
Кот за неделю до отъезда всучил мне свой штурмовой рюкзак, поилку, камеру гоу-про, и аккумуляторную батарею с подзарядкой от солнца и сказал:
- Палыч, там Африка, там солнца много! Должно подзаряжаться…
Должно, Кот, ты мой разлюбезный… Только, когда солнце, мы на маршруте, а когда возвращаемся с маршрута, заряжать уже темно. Нет белых ночей в этой Африке, туды её в голень…
- И ещё… - добавил он, глядя на меня как-то искоса, - не нравится мне твоя напарница… Какая-то она… офисная.
- Она бегает двадцать километров…
- И что? Офисные не могут бегать двадцать километров?
Спасибо тебе, Кот, спасибо, поддержал.
В общем, напутствия я получил от обоих, но наставлений про неопытную женщину никаких. Кстати, я их звал обоих с собой … Но у Лёшки маленький ребенок и его (Лёшку) еще жалко, а у Кота больная мама и, хоть его (Кота) уже не жалко, но кто же кроме него?
И теперь я сам не очень опытный, с неопытной женщиной «в жёлтой жаркой Африке, в центральной ее части…», и, дай бог, здоровья этим моим обоим учителям. Хотя, конечно, вру, что один. Виктор и Джума не дадут пропасть. А если совсем будет туго, отдам им эту глупую белую женщину в качестве откупного, авось вытащат. А что? Ничего личного, только бизнес.
Хотя, нет… не отдам. Куда же я без неё? Да, Лёша? Молчит Лёша… Да, Котяра? Молчи, Котяра, молчи, я тебя по инерции спросил, по глупости!



ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

Десятикилометровая дорога до Кибо-Хат показалась мне какой-то нереально яркой и сюрреалистичной, особенно после ручья в седловине трехгорья. Здесь дорога волшебным образом превращалась в дорогу в Изумрудный Город. И мы, четверо друзей, шли к Волшебнику за смелостью, сердечностью и умом. И ещё, только это шепотом – про себя, чтобы он отправил нас домой. О последнем, как девочка Элли в сказке, тихо мечтала Юля. Она опять ничего не съела утром и чувствовала себя не очень, хотя не показывала это. Молодец, девчонка…
В этой седловине трехгорья, где уже совсем отсутствовала растительность, где простиралась альпийская каменная рыжая пустыня, сухая и холодная, от одного вида которой непрестанно хотелось пить, я как-то неожиданно для себя понял, что шутки кончились.



Помнится, дорога в Изумрудный Город тоже была нелегка. Особенно трудно стало после поворота на север, там нас встретил сильный сухой холодный ветер злой Волшебницы Бастинды. Ветер мгновенно нам обветрил губы до сухой треснувшей корки, и сколько бы мы их не мазали гигиенической помадой, это не помогало. Пить теперь хотелось непрерывно, а талая вода, которая была у нас в поилке, совсем не утоляла жажды.
К часу подошли к месту приёма пищи (до базы остаётся не более километра, смысл остановки был мне непонятен). Сели и перекусили чаем, кексом и шоколадом. Основной ланч ждал нас в Кибо-Хат. Пока сидели, закусывали, пришла несчастная голодная полосатая крыса и горько плакала, рассказывая, что есть тут ну совсем нечего, перебивается она здесь подачками от туристов, и другой еды в помине нет, а нужно кормить ее полосатых крысят, а отец их где-то шляется по пустыне. Что интересно, говорила крыса по-русски. Мы ее накормили сэндвичем. Пока она ела, я думал о духах Гор, которых мысленно просил быть благосклонными к нам. Стихийный христианин я, чего же хотеть? Политеизм - он неизбывен.
Ближе к двум подошли к Кибо-Хат. На подъёме Джума нашел палку (палку в пустыне!) и заявил, что это волшебный посох Мозеса, и теперь с ним мы пойдём в горы. Шутит Джума – это хорошо, сорок лет бы только не водил.
В Кибо роились портеры, туристы и вороны с белыми пятнами на шее. На площадке перед банером лежал несчастный американец. Он не был накрыт флагом, как в кино, а был завёрнут в палатку, и многие, не догадываясь, кто… что тут лежит, ходили, не обращая внимания. Мы обратили. Memento more…



Минут за десять заселились в барак. Самый настоящий барак. Две большие спальные комнаты, в каждой по шесть двухярусных лежанок с поролоновыми матрацами и подушками. Большая кухня с печкой-буржуйкой, топить всё равно нечем, разве что камнями. А по бараку гуляли, хлопая дверями, сквозняки, устраивая восходителям холодрыгу.
Нам с Юлей в бараке достались две верхние лежанки, дальние от двери и крайние у стены. Мы забросили туда вещи и разложили спальники. Сели, передохнули. Тут уже всё так: сделал что-то… сел передохнул. С кислородом – швах, не разбегаешься. Потом пошли переодеваться и искать туалет. В очередной раз были уязвлены, туалет был из кафеля и блестел какой-то нереальной чистотой и гигиеной. И это при том, что в Кибо нет ни одной лишней капли воды! Полагаю, что «виной» всему дешёвая рабочая сила. И портеры и уборщики за гроши выполняют свои обязанности. Другое дело - выполняют их образцово.
На обед Юля опять ничего не ела. Прямо мучение с ней… Что с ней буду делать на Горе, если она начнет умирать от истощения? Заворачивать в палатку? А палатку где брать? Нет у нас палатки. Так что, отставить умирать!
После обеда, экономя энергию, завалились спать. Но поспать не вышло. Сначала случился дождь, он громко хлопал по металлической крыше, потом дождь передумал быть дождем, и выпал снегом на Мавензи, отчего захолодало до полной невозможности.



Дверь при этом в комнату перестала не закрываться совсем, потому что в нее постоянно заходил ледяной ветер с Мавензи. К этому очередные скандинавы (очень их там много) развели такой базар, что Юля не выдержала и цыкнула на них по-английски. Рвотной болезни на них нет… В результате, за три часа до ужина мы не только не выспались, но и промёрзли, как цуцики.
Поднявшись, первым делом начали утепляться, переоделись в термобелье и прочие теплые вещи, но хотелось шуб и пуховиков.

На ужин Юля привычно ничего не ела, я глядя на нее тоже отказался от еды. Помирать, так вместе… Ночью штурм, чёрт побери! холодно, чёрт побери! нужно откуда-то брать силы… чёрт… Однако, есть не было никакой возможности. Подташнивало. Но хитрый Доктор Килиманджаро по приборам опять нам рассказал, что мы в принципе неплохо себя чувствуем. Субъективно ощущения были… немного хуже.
После ужина иностранным немцам я продемонстрировал русскую хитрость, как закрывать дверь на тряпку, чтобы не так сильно дуло. Переняли! А то всё пытались дверь завалить ботинками, ну чисто дети! К этому я, вспомнив поговорку: «Один индеец замерз под одеялом. Два индейца под одним одеялом не замерзли», предложил распустить по замкам спальники, лечь на одну лежанку, укрыться и так пережить холода. А тут, еще наши черные братья принесли грелки! И все по закону диалектики о переходе количества в качество дало желаемый результат, наконец-то потеплело и потянуло в сон. Уже сквозь сон слышал, как пожилой иностранец всё бегал в туалет, бедолага… Этот иностранец нам еще не раз встретится за следующие два дня…

В 23 толчком проснулся. Юля спала, повернувшись ко мне спиной. Соседи по комнате сопели в спальниках. Я прислушался: организм наконец-то отогрелся, хорошо! Но пора вставать, одеваться и… Я тронул Юлю за плечо.
Упаковавшись в теплые штаны, теплые куртки, теплые варежки, теплые ботинки с теплыми носками, противоснежные (здесь противопыльные) гетры, балаклавы, вязанные шапки, взяв с собой термосы, воду, шоколад и фотоаппараты, к 0-30 мы вышли на восхождение.
- Морозова, ты помолилась?
- Да. Прочла «Отче Наш». А ты?
- Что-то не могу… - поморщился я, - сбиваюсь. Наверное, высота.
Господи, благослови нас…

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

- Валери, ты женат? – Виктор дождался, когда Юлиана пошла за курткой к нашему скворечнику. Мы сидели на ступеньке банера в Хоромбо.
- Да.
- А Джулия тебе кто?
- Друг.
- Просто друг?!
Мы нравимся нашим чёрным парням, они не раз говорили, что мы хорошие «парни». И, кажется, в них присутствует некоторая наивность, как у наших бабушек и дедушек, которые верили, что если два артиста в кино играют красивую, счастливую супружескую пару, то и в жизни, они муж с женой и у них всё хорошо.
- Да, Виктор. Просто друг.
- Но она хорошая женщина!
- Да, она хорошая женщина…
- И все же только друг?
- Да, только друг.
- Может быть позже?..
Что я ему мог ответить?

ШТУРМ

Уже час мерзлый гравий хрустел под ногами. Впереди (выше) и сзади (ниже) метались лучи фонарей. На восхождение вышло человек тридцать. Луна, которая так ярко светила все последние ночи, оставила нас в темноте, спрятавшись за облака. Холодно и ветрено. И с каждой сотней метров вверх всё холоднее и всё ветренее. Шли молча, лишь иногда перебрасываясь короткими репликами. Шли ровно, и хотя шли медленно, еще через час обогнали группу из двух туристов и гида.
К 3 вышли на ровную площадку, прикрытую валунами от ветра, Виктор объявил привал.
Юля глотнула воды из шланга поилки, и, прислонясь к камню, поинтересовалась: «Сколько?»
«Половина» – Виктор снял перчатку и высморкался. Глаза у Юли затосковали.
Я снял правый ботинок, чтобы размять ногу. Как-то подмораживаться стала она, нога эта. Еще в Хоромбо я придумывал, чем я буду злить Юлю, если она начнет сдаваться. И решил, что скажу ей про цвет помады, которым она красит губы, дескать, не идет он ей. Сейчас я глядел на неё, грея ладонью ногу, и понимал, что пофигу ей будет моё замечание. Не тронет. И хоть глаза у Юли тосковали, сдаваться она не собиралась. Она была настроена на результат. На вершину!

Я спросил: - Зачем идете в горы вы?-
А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой.
- Ведь Эльбрус и с самолета видно здорово! -
Рассмеялась ты и взяла с собой.


Это про таких… про таких.
Десять минут отдыха – и «айда», больше сидеть нельзя, иначе не запустишь шаговый автомат.
Гравий увеличивался в размерах, превращался в крупную гальку, потом в валуны, а потом в крупные валуны… Идти становилось всё труднее, дышать тоже. У меня теперь начал замерзать средний палец на левой ноге… Да, что же такое?! Пытался шевелить пальцами в ботинке, но постоянно об этом забывал. Одновременно думал о том, что никак не могу сосредоточиться на молитве, слова молитвы не складывались. Начинаешь… и вдруг понимаешь, что отключился. Это раздражало. «Что же я, помолиться даже не могу?!!» Юля шла впереди за Виктором и временами оборачивалась, поглядывая на меня. Я кивал, обозначая, что всё нормально. Несколько раз останавливались пить чай, но после него почему-то становилось хуже, начинало подташнивать, крепкий что ли очень заваривали наши чёрные парни?
Наконец к 5 утра выбрались на Гилман-Пойнт - точка выхода на край кальдеры, высота 5681 метр.



Перевалили край и сели перекусить шоколадом, потому что сил уже не осталось. Шоколад жевался трудно, превращался в безвкусную кашицу, почему-то не таял во рту, был отвратителен… был омерзителен на вкус, но это было единственное сладкое, что у нас осталось (я - осёл! забыл взять аскорбинку…)
У Юли к выходу на кальдеру замерзли ноги, и теперь она непослушными пальцами расшнуровывала ботинки, чтобы положить химические стельки-грелки, Виктор ей помогал.
Дышалось трудно, со свистом, сердце молотило, наматывая круги в глазах. Джума сидел и врал, что дальше пойдем, как по проспекту. Я слушал, кивал, но… не верил. Попробовал выпить воды из поилки, чтобы запить шоколад, но обнаружил, что
вода в шланге поилки замерзла. Виктор подал бутыль с водой, и хоть в ней плавал лед, воду пить было еще можно. Так дело пойдет – пить скоро будет нечего.
Минут через пятнадцать оправились, поднялись и пошли в сторону Стела-Пойнт (5730 м). Тропу, как пьяную, кидало с внутренней стороны кальдеры на внешнюю и обратно. Временами приходилось протискиваться в узкие расщелины между огромными камнями. Под ногами скользили оледенелые валуны. Мысли в голове замёрзли на точке: «скорее бы рассвет». Станет светлее - станет теплее. В утреннем предрассветном сумраке наши белые лица приобрели синеватый оттенок, губы были тёмно-вишневыми. Наверное, и в нормальном освещении мы были не краше. Джума, который забрал рюкзак у Юли, что-то бормотал. Молился? Пел? Непонятно… Трудно, Господи, трудно! Кажется, труднее, чем на Эльбрусе. Не хватило акклиматизации! Абсолютно точно, не хватило акклиматизации! Все пятитысячники берутся за неделю, а мы начали подъем на пятый день…
Стелла-пойнт появилась вдруг и не оставила в памяти четкого следа. Мы даже останавливаться не стали.
Наконец горизонт за спиной стал розоветь в предчувствии близкого восхода. После Стеллы-Пойнт Виктор и у меня забрал рюкзак, теперь мы с Юлей рука об руку топали налегке со скоростью шаг в три вздоха.
Наконец через вечность солнце медленно, как кит, начало всплывать под облаками, тускло освещая путь.
Вот он, Ухуру!
100 метров.
50.
20.
10.
Юля встала, повиснув на палках. Ничего. Пусть повисит. И я повишу.
5.
Всё!
5895 метров.
Пик Ухуру.
Гора Кибо вулкана Килиманджаро.
Высшая точка Чёрного континента.
27 февраля 2016 года, 6-30 утра.
Вторая вершина в моей недолгой карьере альпиниста и первая у Юлианы. Юля… девочка… ты герой!
Наши чёрные гиды пели и танцевали вокруг нас. Я обнял Виктора и вдруг… вдруг сверкнул луч - это солнце вынырнуло из под облаков - мгновенно затемнив мне стекла очков, но успев, выбить из моих глаз слезу. Или это ветер? Ну, не плакал же я, в самом деле! Ну да… мы много вложили в эту поездку сил…
времени…
финансов…
И уже здесь выдержали не мало: грязь…
пот…
холод…
удушье…
головную боль…
тошноту…
И победили! Но слёзы… слёзы-то здесь причём? Нет… это ветер. Только ветер!
«Спасибо, - по-русски благодарил я, обнимая Виктора и Джуму. - Спасибо! Виктор, спасибо! Джума, спасибо!»
Потом мы обнимались с Юлей.
Потом мы достали флаг Компании и растянули его навстречу солнцу и ветру, Виктор и Джума фотографировали нас троих.



А потом достали флаг России, и наши гиды фотографировали нас с ним.
И еще фотографировали на телефоны и на другие фотоаппараты.
А вокруг была сказочная, абсолютно нереальная страна глетчеров. Я писал, с каждым годом они становятся всё меньше и меньше, и возможно скоро от них не останется даже следа, и надо бы было их тоже фотографировать, но у меня не было сил даже сменить объектив… А ведь за пару дней до этого я мечтал дойти до ледников пешком… Но не теперь. Теперь… Теперь только обратно, вниз.
В 100 метрах от Ухуру мы встретили поднимающуюся китаянку и того самого беспокойного старика. «Герой!» - зафиксировал мысль я, и она мигом покинула голову, нужно было настраивать себя на возвращение, а палец на ноге опять… не очень. Пока стояли и фотографировались, он опять подмерз.
- Кажется, я все-таки отморозил себе палец на ноге, - как-то очень буднично сообщил я Юле, эмоции притупились.
- До Гилман Пойнта дотянешь?
- Дотяну… Наверное.
На Гилман Пойнте я снял теперь уже левый ботинок и стал растирать пальцы ноги. Вот только на Килиманджаро, в Африке, мне не хватало отморозить пальцы. Смеяться же будут… Палец нехотя отогревался, болел, но, кажется, готов был идти. Один носок, второй, ботинок, гетра. Руки замерзли. Виктор подошел и растер мне руку.
- Thanks. Let’s go down, Victor. Go down…
Как хорошо, что мы поднимались ночью и ничего не видели… Теперь на спуске нам стало страшно, потому что валуны, оказывается, были огромны, и совсем ненадежны. Мы пробирались меж них, спускаясь вниз, а им не было конца и края. Слава богу, солнце прогревало и, не было так сильно холодно, я сменил очки и шапку.
Всё когда-то кончается. Кончились валуны. Вот та площадка, где Виктор сообщил Юле, что это «half a way of mount». Значит, осталось еще от силы час-полтора. И тут началась сыпуха!
Когда мы шли наверх, было морозно, и гравий был плотный, смерзшийся, а теперь он оттаял и стал рыхлым и сыпучим. Джума, а теперь он шел первым, Виктор замыкал группу, стал выводить нас теми же зигзагами, что и наверх. Я не выдержал этого издевательства, раскрутил еще на десяток сантиметров палки себе и Юле и пошел напрямую, где съезжая в гравии, где увязая в нем по щиколотку.
Перед самым Кибо-Хат отогрелась поилка, да и мы сами тоже отогрелись. Однако, состояние при этом оставалось призрачным. Виктор уже по дороге стал выяснять, как мы будем строить день дальше? В Кибо-Хат никто после Горы не остается, все уходят в Хоромбо, но сразу шарахнуть еще десять километров было выше наших сил. Да, и переодеться надо. Договорились, что попробуем поспать час-полтора, потом перекусим и тогда уже пойдем в Хоромбо…

Мне снилось, как иностранцы в комнате шумят и собираются вниз. При этом вчерашний громкогласый швед опять бузил больше других, говоря: «эти русские такие смурные», причем звучало это как «these Russian so smurnye», и я во сне мучительно пытался понять, откуда в английском «smurnye»? с какой стати? чего вдруг? вопрос был совершенно глупый, но он почему-то мучил меня…
Проснулся через час. Иностранцы, в самом деле, ушли, оставив нас в пустой, заваленной пакетами и обрывками бумаг, комнате. Я сполз со своих нар, протер руками лицо, приводя себя в чувство, посидел и начал потихоньку собирать свой большой рюкзак. Юлю я решил пока не будить, полчаса сна у нее еще есть. Юля-Юля… ты - молодец!
Через полчаса я растормошил ее - «Пора». Оттащив свой рюкзак к выходу, помог ей загрузить баул. Заглянул Али и позвал нас перекусить. Юля опять скривилась, но у меня уже проснулся аппетит.
В 12 часов мы уже были на жёлтой дороге в Хоромбо. Обратная дорога была пуста и безжизненна.
- Виктор, куда люди делись?
- Наступает низкий сезон, - Виктор шёл, не оглядываясь, он спешил, - дожди.
- Ну, вот… - расстроилась Юля, - и некому нас поздравить, и некому нам сказать «гуд лак»… Несправедливо!
За километр до Хоромбо нас догнал и налетел дождь. Первый дождь на маршруте за все дни. Наконец-то пригодилась накидка. Дождь принес холод, и мы, было, раздевшись, опять начали утепляться.

Этот дождь вернул меня с Горы…
- Вот и сходили, - я привалился к стенке в домике.
- Хочется есть и спать, - прикрыла глаза Юля.
- Это хорошо… Теперь так будет целую неделю, а может, и больше…
- Мне как раз хорошо, отъемся на Занзибаре…
Вечером после медосмотра Виктор заговорщицки подмигнул и предложил завтра сказаться больными и эвакуироваться на автомобиле. Я, было, начал возмущаться, что это неспортивно, но Юля стояла и кивала головой. Да, конечно, да… кому нужны эти двадцать километров? Уже потом, лежа в спальнике, я думал, а чего это я такой активный, Кот бы меня не одобрил. Кот на следующий день после подъёма на Эльбрус всё переживал: потащит нас Полковник с Горы пешком или мы будем эвакуироваться на подъёмниках? И когда оказалось, что на подъёмниках, он пел и приплясывал. А я что? Не-е-е-ет. Хочу на автомобиле! Только на автомобиле.

ДЕНЬ ШЕСТОЙ. КРАЙНИЙ

Вошло в привычку утром подниматься в 6. Взял фотоаппарат и пошел фотографировать восход. На улице – холодно. Ну, просто очень холодно. Когда же кончится этот собачий холод?! В первые дни не было так холодно.
Сделал несколько кадров. Хорошие кадры получаются с Хоромбо. Особенно на восходе и закате.



Вообще, если хочется получить красивые кадры, фотографировать надо на зорьках, днем фотографии только на память.
Через полчаса вернулся, и из спальника уже слышалось шмыганье и невнятное бормотание.
- Гутен морген, май хироу! – приветствовал я шевелящийся спальник. – Ты что там молишься?
- Привет… Ты сегодня храпел – прокашлявшись внятно из спальника доложила Юлиана.
- Я не храпел, я хрипел. Мне снилась Гора, и я на нее карабкался.
- А хрипел чего? – Юля наконец-то высунула нос из спальника.
«Ого» присвистнул я. Лицо моей героини раздулось, как подушка. «И откуда у нас такой отек? Откуда-откуда… Все оттуда же… И диакарб перестали пить…»
- А хрипел потому, что носом шла кровь… Ты знаешь… - я продолжал рассматривать ее лицо, - права была Раневская: «Красота – страшная сила». Зато теперь ни у кого не будет вопросов: пешком или на машине.
Юлиана пощупала лицо и вздохнула:
- Да уж…
- Я за Виктором, пусть вызывает машину…
Пришел Виктор, мы заполнили какие-то бумаги, указали, что у нас боли там-тут, в ногах, руках, головах, и вообще… Виктор при этом озабоченно поглядывал на Юлю.
- Да пройдет всё… - успокаивала его Юлиана.
Виктор кивал и что-то говорил Джуме на суахили.
- Ладно, пошли завтракать, - махнув рукой, пригласил Виктор и вышел.
Тут выяснилось, что у Юльки наконец-то пробился аппетит. Ура! Еще бы отек сошел, совсем стало бы хорошо.
После завтрака, к тому времени солнышко уже поднялось достаточно высоко, мы, собрав большие рюкзаки, вышли к банеру Хоромбо. Там нас уже ожидала вся наша бригада:
главный гид – Виктор;
его помощник – Джума;
кок – Эдвард;
официант – Саид;
и семь носильщиков: Шариф, Джозеф, Джон, Айхуман, Абдалах, Роберт и Юсуф.
Пришло время прощаться… Time say good bay… На прощание они поют…

Jambo! Jambo bwana!
Habari gani? Mzuri sana!
Wageni, mwakaribishwa!
Kilimanjaro? Hakuna matata!

Tembea pole pole. Hakuna matata!
Utafika salama. Hakuna matata!
Kunywa maji mengi. Hakuna matata!

Kilimanjaro, Kilimanjaro,
Kilimanjaro, mlima mrefu sana.
Na Mawenzi, na Mawenzi,
Na Mawenzi, mlima mrefu sana.

Ewe nyoka, ewe nyoka!
Ewe nyoka, mbona waninzunguka.
Wanizunguka, wanizunguka
Wanizunguka wataka kunila nyama

У этих слов есть даже перевод… Смысл простой: чёрные парни приветствуют гостя на Килиманджаро, они ему рады, желают хорошего настроения и счастья, при этом напоминают, что подниматься на Килиманджаро надо потихоньку «поле-поле», как они говорят на суахили… Незамысловатая песня, она никогда не тронет душу человека, который не побывал там, в Африке. Извините, я полностью привел ее слова для тех, кто там был, это важно…



Потом мы долго жали руки и обнимались, а потом парни собрали все вещи, включая наши большие рюкзаки, и ушли вниз.
А у нас в ушах еще долго звучало: «Килиманджаро! Акуна ма-та-та…».
Виктор ушел узнать про машину. А мы сидели под банером и смотрели на небо, которое плыло облаками у наших ног. «В голове было пусто и ясно…» Умиротворённость и удовлетворение, и еще отрешённость…
Вдруг боковым зрением я заметил, как кто-то с размаху упал между домиками. «Ёкарный бабай… Этого не хватало» - я подхватился и побежал к лежащему человеку. Это был наш старый знакомый, седой восходитель. Ещё вчера он, не сказать, чтобы очень бодро, но все же! шагал к Ухуру. А сегодня лежал между домиками и ворошился, как жук, перевернутый на спину.
- How are you? – я попытался приподнять его. Тяжёлый, блин…
- Fine! – при этом он даже не мог удержаться за мою руку и сползал обратно на землю.
- «Файн», твою мать… Какой же это «файн»? – бормотал я, продолжая попытки как-то придать ему вертикальное положение. К нам уже бежали его чёрные помощники, крича: «Papa-papa what's up?» Они его подняли и повели к домику. Я стоял, глядел им вслед, и думал: «Вот, блин, дед… За семьдесят уже, а он на Гору забрался…»
- Семьдесят пять, я думаю, – озвучил я свои мысли, подходя к Юлиане и Виктору, тот только что вернулся с ресепшена.
- Вряд ли… - покачала головой Юля, - у него лицо моложавое, лет 68-69.
- А я согласен, – кивнул Виктор, - 75, а может и больше.
Тем временем чёрные парни привели «папу» к столовой и, усадив его на веранде, стали кормить.
- Пойду-ка я, сфотографируюсь с ним, - поднялся я, - если позволит, конечно. Всё-таки такой человек…
Подойдя ближе, я снова поинтересовался: «Как вы?» «Нормально» - отвечал седовласый. «Не очень похоже, что нормально» - не согласился я. «Да…» - кивнул он, – «Меня эвакуируют и, наверное, положат в больницу. Вот, вам сколько, молодой человек?» «Мне? 51» «А мне уже 59…». Вначале я подумал, что ослышался, и переспросил «59?» «Yes!» - подтвердил он, и у меня пропало желание с ним фотографироваться. Моему Коту будет 55, а одному нашему товарищу, с которым я ходил на Эльбрус все 60, а он, как олень, скачет по горам.
Возвращался я к своим, видимо, с очень красноречивым выражением лица. Юля сразу догадалась что к чему, и просто спросила: «Сколько?» Я ответил. Теперь у них вытянулись лица. Неожиданный поворот… Хотя, человек, конечно, был явно болен, но почему же так старо выглядел-то? Загадка…
- А вон и машина, - Виктор ткнул пальцем в начало подъема к Хоромбо. Там клубилась пыль, и был виден резво перемещающийся автомобиль. - Тойота.
- Тойота - это хорошо…
Но мы ещё не догадывались, насколько это «хорошо».
Сразу выяснилось, что пикап фактически приехал за нашим престарелым знакомым (он оказался из Германии), а мы, вместе с Виктором и еще четырьмя чёрными парнями, случайные пассажиры. В результате все загрузились в кузов, причем мы с Юлей сели в самый хвост на мешок с бельём.



- Сейчас мы пожалеем, что не пошли пешком, – делал предсказания я. – Я тебя уже спрашивал: тебя в автомобилях не тошнит?
- Нет! – ответила она и тут же повалилась на меня, потому что машина дернулась и сходу начала скакать по камням.
Полтора часа! Полтора часа выматывали они нам душу. При этом медленно, но верно возвращали нас в лето, в Африку, в нормальный воздух, у которого, оказывается, есть запах и даже, кажется, вкус. Мы болтались по кузову, то падая друг на друга, то подпрыгивали так, что рисковали вылететь за борт, но при этом были веселы и беспечны.
- Еще!.. в горы!.. со мной!.. пойдешь?! – сквозь тряску орал я.
Юлька повернулась в мою сторону, прищурилась и, подпрыгнув на кочке, переспросила:
- В горы?!
Я кивнул, ожидая, что меня сейчас банально пошлют куда подальше, но видимо наверху решили, что время удивляться еще не прошло, и поэтому я услышал неожиданное:
- А… куда?
Вот так все и начинается…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

К трем мы вернулись в гостиницу. Быстро приняли душ, сварганили кашу из пакетиков и побежали вылавливать африканское солнце из бассейна, которого оставалось мне от силы на пару часов. Юля насмотрится ещё на него завтра на сафари и потом на Занзибаре.
- Скажи мне, - расслабленно покачивая ногой, спрашивала она меня, - почему так трудно рождаться заново?
- Рождаться всегда трудно, - изрек я банальную истину и плюхнулся в бассейн.
«Она сильно изменилась за эту неделю…» - лежа на воде, думал я. – «И теперь она может сама вести людей в горы! Может…» - и вдруг почувствовал себя совершенно счастливым человеком – все у нас получилось!
Когда стемнело, мы перебрались в гостиничное кафе - идти никуда не хотелось - и ели рыбу, ели курицу и салаты. Все подряд ели. И поднимали бокалы с вином за нас, за нашу победу, за тех, кто ждет, и за тех, кто не вернулся, вспомнив бедолагу американца… Я вытер руки и на планшете в интернете отыскал слова, которые еще хотел прочесть в Кибо-Хат перед свертком:

Нет алых роз и траурных лент,
И не похож на монумент
Тот камень, что покой тебе подарил.
Как Вечным огнём сверкает днём
Вершина изумрудным льдом,
Которую ты так и не покорил.
И пусть говорят, да, пусть говорят,
Но нет, никто не гибнет зря,
Так лучше, чем от водки и от простуд.
Другие придут, сменив уют
На риск и непомерный труд,
Пройдут тобой не пройденный маршрут.


Юля кивала в такт и понимала их правильно, слова эти, абсолютно так же, как понимал их я. Мы вообще в тот вечер были близки, как никто другой в этом мире. Наши души, кажется, могли договариваться без слов. Помню, после Эльбруса у меня точно такое же было с Котом… И вдруг нашлось столько всего, о чем нужно было переговорить…
Но без двадцати полночь за мной приехала машина в Аэропорт. Пора было возвращаться домой.
Мы стояли, крепко обнявшись, как будто расставались навсегда. А может, так оно и было, ведь в Москве мы будем уже другими.
Потом я ехал и думал, что Юлька, чёрт побери, герой! Правда-правда! Совершенно неожиданно (прости Юля, я не ожидал), но герой. И ещё… Ещё я был уверен - на одного настоящего друга в этой жизни у меня стало больше, потому что:

Если шел он с тобой, как в бой,
На вершине стоял хмельной,
Значит, как на себя самого,
Положись на него…


Вот так…

• В тексте курсивом без подписи выделены слова из песен В.С. Высоцкого

Мои книги на Литресе


https://www.litres.ru/valeriy-lavrus/
19 Марта 2016
1187    ©  Валерий Лаврусь
  • Комментарии к отчетам
Загрузка комментариев...